Чтение онлайн

В голове взорвалось что-то яркое, горячее, и всё тело тут же свело судорогой наслаждения. Я чувствовал, как пульсирует член в её горячем рту, как она принимает каждую порцию, не отрываясь, не морщась. Наоборот — её язык продолжал двигаться, собирая, вылизывая, высасывая до последней капли.

Я двигал тазом, стараясь погрузиться глубже, и она позволяла. Брала так глубоко, как я хотел, и смотрела на меня снизу вверх — и в этом взгляде было всё: и власть, и подчинение, и какая-то древняя, первобытная магия, от которой мурашки бежали по спине даже в момент оргазма.

Она глотала сперму не морщась. Глоток за глотком, будто это был самый обычный напиток, а не результат работы моего переутомлённого за день хозяйства. Ни капли не вытекло мимо — я видел это по её аккуратно облизанным губам.

Я сделал ещё несколько ленивых толчков — уже просто потому, что не мог остановиться, потому что каждое движение её языка отдавалось во мне остаточными искрами удовольствия, потом медленно вытащил член.

Она облизнулась — медленно, смакуя, будто пробуя вино на вкус — и улыбнулась. Сытой, довольной улыбкой хищницы после удачной охоты.

— Молодец, — сказала она буднично, но в глазах плясали чёртики. — Хорошо постарался… даже во второй раз много вышло.

В её голосе слышалась лёгкая насмешка, но не злая — скорее та самая домашняя, интимная, какая бывает между людьми, которые только что побывали друг у друга внутри. Во всех смыслах.

— Д-да… — ответил я неловко.

Голос прозвучал чужим — хриплым, простуженным, будто я только что час орал на футбольном матче. И это было недалеко от истины, просто матч был другого рода.

Я слез с неё и рухнул рядом на сиденье.

Тело налилось свинцовой тяжестью, по мышцам разлилось блаженное, почти болезненное расслабление. Я чувствовал себя выжатым, опустошённым — и совершенно счастливым.

Она полежала с минуту и затем села, поправила волосы, оглядела себя. Кружево белья сбилось, на ткани тёмные влажные пятна.

— Бельё… явно придётся стирать, — констатировала она спокойно, но в голосе слышалась лёгкая усмешка.

Я фыркнул, не открывая глаз.

— Могу оплатить химчистку.

— Не нужно, лучше работай в том же духе, — она посмотрела на меня, и в её взгляде была та самая смесь власти и странной, почти нежной собственности. — Это и будет твоя плата.

В следующие несколько минут мы молча, без единого слова привели себя в порядок. В этом молчании не было неловкости — только усталое, тёплое удовлетворение двух людей, которые только что разделили что-то очень важное.

Я натянул джинсы, застегнул молнию и затем рискнул спросить:

— А-а… Алиса… — неуверенно начал я. — Она завтра придёт?

Татьяна посмотрела на меня долгим взглядом. В свете приборной панели её лицо казалось вылепленным из тёплого воска — мягкое, но с чёткими, жёсткими линиями.

— Придёт, — ответила она. — Коньки отдадим мастеру, а она будет кататься на запасных. А вот с тобой… ей придётся как-то сосуществовать. Она девушка гордая, но, думаю, как-нибудь переживёт. — она помолчала, в её глазах мелькнуло что-то — то ли беспокойство, то ли усталость, то ли что-то очень личное. — Ты только не лезь к ней с сочувствием. Она этого не выносит. Просто делай свою работу — и всё.

— Понял.

Татьяна завела двигатель — мотор заурчал тихо, радостно, будто тоже был доволен проведённым временем.

— Иди, завтра трудный день.

Я кивнул и вышел из машины, хлопнул дверцей, и её иномарка бесшумно отъехала, свернула за угол и растворилась в ночи. И я остался один на пустыре под тусклым фонарём — в мятой кофте, в джинсах с запахом её духов и с ощущением, что день закончился не конспектами, а очередной жирной отметкой в её личной книге учёта.

В общагу я шёл медленно, пошатываясь. Ветер холодил лицо, но внутри было горячо и странно спокойно.

Ну и денёк, Орлов, — подумал я, глядя на редкие звёзды над общагой. — Да и ночка тоже… выдалась интересная.

На вахте тётя Зина глянула подозрительно, но промолчала — видимо, вид у меня был такой, что связываться не хотелось. Затем я поднялся к себе, рухнул на кровать и уставился в потолок.

Конспекты по вегетативной нервной системе так и остались лежать раскрытыми на столе.

Ну ничего. Завтра будет новый день, новые тренировки, новые взгляды Алисы, новые атаки Ирины и новые приказы Татьяны, а также продолжение отношений с Софьей. А сейчас можно было просто закрыть глаза и провалиться в сон.

Что я и сделал.

Пробуждение на следующий день было таким, будто меня ночью не просто вывернули наизнанку, а ещё и прополоскали в ледяной воде, потом отжали, а потом забыли повесить сушиться.

Я открыл глаза и уставился в потолок с тем самым чувством, когда понимаешь, что вчера ты явно перебрал. Не с алкоголем — с жизнью. Тело гудело, как трансформаторная будка, а мысли ворочались тяжело, словно камни в бетономешалке.

Ну что, Орлов, — задумался я, глядя на трещину в штукатурке, которая уже стала мне почти родной. — Теперь ты не просто массажист, а многостаночник в постельном цеху. Интересно, есть ли у нас в штатном расписании такая должность? И главное — надбавка за переработку? Переработка, кстати, была налицо. Во всех смыслах. Мой «дружок» сейчас мирно дремал, но я-то знал — это затишье перед бурей. Сегодня новый день, а значит, новые испытания для него и для моей нервной системы.

С трудом оторвав голову от подушки, я сел и оглядел комнату. Конспекты по вегетативной нервной системе так и лежали раскрытыми на столе, словно немой укор.

Да-да, я помню, — мысленно обратился я к ним. — … парасимпатика, симпатика, краниальный отдел… но ты, млять, только попробуй сохранить эту самую парасимпатику, когда тебя за день столько женщин до оргазма доводят.

Усилием воли я заставил себя встать, затем проверил телефон — сообщений от Татьяны не было. Это, с одной стороны, радовало, а с другой — тревожило.

Вчерашний её визит… меня порядком удивил. — при воспоминании об этом по телу пробежала тёплая волна, и «дружок» чуть шевельнулся, напоминая о себе. — Тихо ты, — мысленно прикрикнул я на него. — Нам ещё до работы доехать надо.