Чтение онлайн

— Да ладно! — она звонко рассмеялась, и ее ягодицы задрожали от смеха, заставляя мое сердце пропускать удары. — Я бы посмотрела! Представляю, как ты в своем халате выезжаешь на лед… М-м-м, да… вот именно в этом месте… — она сладко потянулась, как кошка. — Ты бы точно всех смешил своими пируэтами!

— Мои пируэты, — парировал я, переходя к массажу поясницы, пытаясь быть подальше от её попки, в этот же момент позволяя большим пальцам погрузиться в мягкие ямочки по обе стороны от позвоночника, — ограничиваются поворотами вокруг собственной оси и… глупыми падениями. Не очень зрелищно.

— Зато безопасно! Почти! — она снова захихикала, и этот звук смешивался с приглушенными стонами. — А то ведь можно и… Ай!.. И не так упасть, как… Ум-м-х… да-да… тут…

— Вот именно, — пробормотал я, уже с трудом улавливая, о чём она говорит, в этот же момент усиливая давление пальцами на поясницу, отчего Софья начала постанывать еще громче и чаще.

— Ай, ай, — начала прикрикивать она, и её тело начало извиваться будто от наслаждения, будто она делала это невольно. — Ох, как… да-да, хорошо, тут именно… — в этот момент ее ноги поднялись и короткой серией судорожных ударов прошлись по столу. — Ай-яй-яй…

— Что? — я резко остановился, испугавшись, что причинил боль. — Больно?

Она выдохнула и успокоилась, после чего растекалась по столу, ее руки безвольно упали вниз по обе стороны от стола.

— Нет… — выдохнула она, и голос ее звучал томно и лениво. — Наоборот… Ох, Лёш… Еще с ногами немного поработай, пожалуйста? Чуть-чуть…

Я кивнул, стараясь сохранять профессиональное спокойствие, хотя все мое существо было натянуто как струна.

— Хорошо, — сказал я, снова нанося масло на ладони, и с улыбкой добавил: — Видимо, со спиной тебе уже хватит.

— Да-а-а… — протянула она с таким блаженством в голосе, что у меня снова предательски зашевелилось в штанах.

Когда я перешел к ногам, то не мог не заметить, как после ее недавних судорожных движений небольшое полотенце, прикрывавшее ее ягодицы, немного сползло. Теперь оно лежало почти на самой границе, обнажая соблазнительный изгиб там, где бедро переходило в округлую, упругую плоть. Эта полоска обнаженной кожи казалась мне в тот момент самым эротичным зрелищем на свете.

Я чувствовал, как под тонким слоем ткани ее трусиков скрывается настоящая вселенная соблазна. Мои пальцы буквально горели, находясь в считанных сантиметрах от той запретной зоны, что так манила меня своей близостью.

Черт, а ведь достаточно одного неверного движения, одного «случайного» смещения руки… и всё…

Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не позволить рукам осуществить эту опасную фантазию. Каждая клетка моего тела кричала о том, как сильно хочется прикоснуться, исследовать, ощутить, облизать, понюхать… но я лишь глубже вдавил пальцы в мышцы ее бедер, пытаясь загнать похотливые мысли обратно в самый темный угол сознания.

— Всё, — наконец выдохнул я, убирая руки, будто от чего-то дорогого, прям бесценного, но такого, что ты только что едва не разбил по собственной глупости. — Готово… сеанс окончен.

Она медленно, с неохотой перевернулась, прикрывая грудь рукой, ее взгляд был томным, затуманенным, полным какой-то ленивой, животной удовлетворенности.

— Спасибо, — прошептала она губами, которые казались необычно пухлыми. — Мне… намного-намного лучше. Прям заново родилась.

Следом она быстро, почти по-воровски натянула одежду и, послав мне на прощание свой фирменный воздушный поцелуй, выпорхнула из кабинета, оставив меня наедине с бешено колотящимся сердцем, гулом в ушах и болезненным, стыдным стояком, который явно требовал к себе внимания.

Та-а-ак… — я открыл рот, продолжая пялиться на дверь, в которой только что исчезла Софья. — Она… когда она переворачивалась и прикрывалась… я, кажется… черт, я уверен, что я видел его. Этот маленький, аккуратный, темно-розовый сосочек, на секунду мелькнувший перед глазами, прежде чем она успела полностью прикрыть грудь.

Эта мимолетная картинка врезалась в память с четкостью фотографии.

Млять, — мысленно выругался я, чувствуя, как кровь с новой силой приливает к уже и без того переполненному кровью члену. — И ведь это еще цветочки… сейчас придет Алиса. С ее холодным взглядом, которым она меня сегодня чуть не заморозила, и телом, от которого у меня встает еще на стадии «здравствуйте».

Как я буду работать после Софьи? Почему она с каждым массажем становится все соблазнительнее? То ли это я с ума схожу, то ли она действительно… специально? Нет, не может быть, она же просто открытая и непосредственная.

Я подошел к зеркалу над раковиной. Мое отражение показывало раскрасневшееся лицо, блестящие глаза и выражение полнейшей растерянности. Я с силой умылся холодной водой, пытаясь сбить и жар с щек, и навязчивые образы, но они въелись в мозг. Затем я опустил взгляд на заметную, неприличную выпуклость в районе паха, отчаянно пытавшуюся прорвать ткань брюк.

Всего второй день, Орлов… — с горькой иронией подумал я, снова брызгая ледяной водой на лицо. — Всего второй день… держись…

Глава 10

Ледяная стена и огненный прорыв

Последующие минуты после ухода Софьи тянулись мучительно медленно. Я, словно запрограммированный автомат, прибирался на столе, механически протирая поверхности. И тут взгляд упал на яблоко, которое она мне оставила. Я взял его и откусил большой, хрустящий кусок. Кисло-сладкий сок немного освежил меня, помог отвлечься от похотливых мыслей, навеянных ее стонами и тем мелькнувшим сосочком.

Чувствую… будто она обо мне заботится, приятно… — с горьковатой усмешкой подумал я, и тут в голове всплыла Алиса. — Нет, а всё-таки, вот что значили ее слова: «Вы ее лучше разминаете»? Это что, ревность? Но к кому? Ко мне? Или к Ирине, потому что у той лучше пошла тренировка после моего массажа? Или это просто констатация факта, без всякого подтекста? Черт, эти девушки сводят с ума своей многозначительностью.

Каждая секунда ожидания следующей «пациентки» казалась вечностью, наполненной тревожным предвкушением. Холодный мрак грядущей встречи с ледяной королевой медленно надвигался на мое и без того расшатанное спокойствие.

Она вошла ровно в назначенное время — без стука, без опозданий, без приветствий, словно тень, материализовавшаяся из самого льда. Ее лицо было безупречной маской бесстрастия, а взгляд… взгляд был особенно — отстраненным, будто она смотрела сквозь меня, на что-то очень далекое и не представляющее для нее никакого интереса.

— Спина. И бедра, — коротко бросила она, снимая олимпийку и аккуратно вешая ее на спинку стула.

— Конечно… — с неловкостью на лице и в голосе ответил я.

А когда она легла на стол, я почувствовал разницу сразу же, кожей своих все еще помнивших тепло Софьи ладоней. Ее мышцы, обычно напряженные, но податливые под давлением, сейчас были настоящими каменными глыбами. Каждое мое прикосновение встречало глухое, молчаливое сопротивление, будто ее тело отвергало мои руки, выстраивая невидимый, но прочный барьер.