Чтение онлайн

Когда я добрался до поясницы, мои большие пальцы утопились в ямках по обе стороны от позвоночника. Она непроизвольно ахнула, и ее таз слегка приподнялся над столом, прежде чем снова опуститься.

— Почти закончил, — тихо сказал я, завершая проработку длинных мышц спины.

Мои пальцы сделали несколько скользящих движений по ее пояснице, чуть выше линии спортивных штанов. И она тут же глубже уткнулась лицом в отверстие, но ее бедра снова предательски дрогнули.

Я отошел к столику за новой порцией масла, и тут до меня дошло. В руках у меня был все тот же флакон с ванильным маслом, который я подготавливал для Софьи.

Млять, я так и не поменял его на ментоловое. Черт, а если… — закралась первая мысль. И потом, вспоминая напряженную спину Алисы, то, как ее тело отзывалось на каждый мой жест, в голову полезла дурацкая, детская догадка: — А может, Алисе не понравилась ваниль? Ха? — мысль была глупой, почти смешной.

Но следом пришла другая, куда более взрослая и тревожная. Я вспомнил, как ягодицы Ирины только что непроизвольно приподнимались, когда я работал с поясницей.

Неужели это… действие масла? — ехидно пошутил я сам с собой. — Или чего-то еще? Моих рук? Атмосферы? Её фантазий? Всего вместе? — я обернулся и опустил взгляд на попку Ирины и тут же решил. — Надо заканчивать… а то чувствую, стояк надвигается…

— Перевернись, — сказал я, уже без тени сомнения в голосе.

Она послушно перевернулась, устроившись поудобнее. Я тем временем налил в ладони щедрую порцию масла и растер его между пальцами, чувствуя, как по телу разливается знакомое напряжение.

Просто работа, Орлов… трапеции, дельты, ничего больше…

Мои руки легли ей на плечи. Кожа была удивительно горячей. Я начал с легких поглаживаний, распределяя масло, ощущая под пальцами знакомые узлы напряжений в ее трапециевидных мышцах. Сладкий, теплый аромат ванили смешивался с естественным, чистым запахом ее кожи, создавая невыносимо интимный и возбуждающий коктейль. Этот запах въедался в сознание, казалось, снимая последние барьеры.

Когда я углубился в работу, прорабатывая дельтовидные мышцы, я не мог не заметить, как ее лопатки плавно сдвигались при каждом вдохе. А мой взгляд снова и снова соскальзывал вниз, на ее грудь, которая соблазнительно подрагивала в такт дыханию.

В голове всплыло воспоминание:

Ее грудь… была такая упругая и теплая… — я усилил нажим, пытаясь загнать похотливые мысли обратно в самый темный угол сознания. — Мышцы… надо сосредоточиться на мышцах…

Атмосфера в кабинете сгущалась с каждой следующей минутой, становясь густой и сладкой, как мед. А мое собственное дыхание начало сбиваться. Я заставил себя сосредоточиться на технике, на анатомии, на всем, кроме того, что происходило вон там, в моих штанах, где уже начиналось предательское шевеление из-за её тихих стонов и движений бёдрами и кратковременным поднятием таза.

И вот, когда я перешел к глубокому массажу ее плеч, я вновь заметил странное, предательское движение. Ее правая рука, лежавшая вдоль тела ладонью вниз, медленно, почти незаметно сдвинулась… и кончики пальцев коснулись ткани штанов в соблазнительной близости от промежности. Всё повторялось.

Я замер на секунду, но потом продолжил работу, делая вид, что просто ослабил нажим, переходя к нежному массажу ее предплечья.

Показалось же, да? — пытался я обмануть сам себя. — Просто непроизвольное движение уставших мышц, спазм…

Но нет — через пару минут движение повторилось. На этот раз более явное, осознанное. Ее пальцы слегка, но уверенно надавили на ткань в том самом месте, и я увидел, как ее бедра вновь будто непроизвольно мелко подрагивают, а ее дыхание становится чуть более прерывистым, горячим. Она как будто прислушивалась к чему-то внутри себя, к нарастающему напряжению, которое уже витало в воздухе, осязаемое и плотное.

— Ниже… — вдруг тихо, почти неслышно выдохнула Ирина.

— Про…сти? — переспросил я, прекращая движения, хотя прекрасно расслышал.

— Ниже, — повторила она, и в ее голосе, обычно таком дерзком и насмешливом, прозвучало не требование, не приказ, а… почти что мольба? Едва уловимая, стыдливая дрожь скользнула по ее голосу, и она добавила: — Грудь…

Осознание происходящего ударило мне в голову, словно молния… и мои руки тут же потянулись к её красивой упругой груди.

Нельзя! Это ловушка! Она снова проверяет, играет… — закричала во мне логика. Но я уже не мог думать. Мой взгляд был прикован к ее груди, подчеркнутой черной тканью бюстгальтера, на ее учащенно дышащий рот. И снова этот запах — ванили и ее кожи — ударил в голову, как наркотик, отключая все тревоги. — Черт с ним! Хоть умру, но… зато с сиськами в руках!

Моя рука, будто сама по себе, поползла вперед, и я накрыл ее грудь своей ладонью, скользнув под тонкую ткань.

Ооо… даа! Как же приятно!

Я чувствовал каждое ее дыхание, каждый удар сердца, отдававшийся в моей руке. Сначала я просто держал ее так, ощущая под пальцами идеальную округлость и упругость. Затем начал двигать ладонью — медленно, круговыми движениями, втирая в кожу остатки масла, смешивая запах ванили с ее собственным, все более густым и сладким ароматом.

Ее тело ответило немедленно. Она резко, с присвистом вдохнула, и ее грудная клетка вздыбилась под моей рукой. Я почувствовал, как ее сосок, уже твердый, стал буквально каменным. Я не удержался и большим пальцем начал водить по этому маленькому, напряженному бугорку, сначала легко, потом с нарастающим давлением.

— М-м-м… — тихий, сдавленный стон вырвался из ее губ.

Этот звук, полный стыда и невозможного наслаждения, ударил мне прямо в пах. Мой член дернулся, наливаясь кровью и требуя участия в этом безумии. Я видел, как ее живот напрягся, как изгиб ее талии стал еще более выразительным, когда она непроизвольно выгнулась навстречу моим прикосновениям. Ее кожа под моими пальцами прям горела, разжигая настоящее пламя возбуждения в моих штанах.

Я продолжил массировать ее грудь, уже более уверенно, почти грубо, сжимая упругую плоть, чувствуя, как она подается и пружинит. Моя вторая рука легла на ее живот, чуть ниже ребер, и я чувствовал, как он вздрагивает от каждого ее прерывистого вдоха. Она лежала с закрытыми глазами, ее лицо было искажено гримасой мучительного блаженства, губы приоткрыты, изредка выпуская тихие, хриплые вздохи.

Ее бедра начали двигаться — сначала едва заметно, потом все более явно, будто она уже не могла сдерживать нарастающую внутри бурю. Воздух в кабинете стал густым от похоти, тяжелым и сладким, как перезрелый плод. Я ждал. Мы оба ждали, когда же лопнет эта последняя нить контроля. И тогда случилось то, что перевернуло все с ног на голову.

Ее собственная рука, до этого лежавшая у промежности, резко, почти отчаянно сунулась под пояс спортивных штанов. Я застыл, наблюдая, как ткань натягивается и дергается от ритмичных, жадных движений ее руки, скрытой внутри. Она уже не просто касалась себя — она мастурбировала. Нагло, откровенно, прямо здесь, на моем столе, под моими руками.

Вот так просто? — пронеслось в голове, смешивая дикое возбуждение с протестом. — Я что, должен просто наблюдать? Позволить ей использовать меня, мои руки и мой кабинет как фон для ее утех? Делать все, что вздумается? Так нельзя! Я же тоже хочу!

Но вместо того, чтобы остановить ее или поддаться сиюминутному порыву, я убрал руку с ее живота и положил на вторую грудь. Мои пальцы, будто обезумев от близости и ее наглого поведения, с новой силой впились в упругую плоть.

Вот так, сучка… Нравится? — пронеслось в голове ослепительной вспышкой.