Чтение онлайн

Что случилось? — лихорадочно думал я, работая с ее трапециями, которые напоминали спрессованный бетон. Мои пальцы натыкались на сплошные узлы напряжения. — Обиделась из-за того, что я на льду заметил легкость в движениях Ирины? М-да… не думал, что Алиса такая обидчивая, вообще не похоже на нее. Она всегда казалась выше таких мелочей. Хм, или это что-то другое? Может, проблемы на тренировке? Или этот чертов журналист, Сергей Низович, уже успел ей душу вымотать? Хотя нет, когда бы он успел… Или успел?

Я пытался работать как обычно — профессионально, внимательно, находя каждый мышечный зажим. Но чем дальше, тем больше ощущал ледяную стену, которую она выстроила между нами. Она не издавала ни звука, ее дыхание было ровным, как у спящей, но в каждом мускуле читалось напряжение, граничащее с полным отвержением.

— Алиса, — осторожно начал я, переходя к ее бедрам, мои ладони скользили по ткани штанов, ощущая стальные, неподатливые мышцы под ней, — вам… некомфортно? Может, уменьшить давление?

— Всё нормально, — последовал холодный, безжизненный ответ, прозвучавший так, будто его издавал робот, лишенный эмоционального модуля.

Это ложь, ее тело кричит об обратном. — пронеслось в голове.

Когда я начал работу с задней поверхностью бедра — с той самой, травмированной мышцей, что мы долго разминали, — я почувствовал, как она непроизвольно, мелко вздрагивает.

Не от боли, нет. Скорее… от сдержанного раздражения? Или от глухой, непробиваемой злости? Ее поза была неестественно скованной, будто она силой воли заставляла себя лежать неподвижно, терпя неизбежное.

Черт, да что же я такого сделал? — мучился я, чувствуя, как по спине бегут противные, холодные мурашки. — Неужели всё из-за пары неосторожных слов про Ирину? Или… я даже не знаю! Млять, да тут с ума можно сойти!

Я настырно пытался пробиться через этот лед — работал более тщательно, более внимательно, пытаясь найти потаенную щель в ее броне. Но чем больше я старался, тем более отстраненной и недосягаемой она становилась. Казалось, с каждой минутой она уходит все дальше в себя, в свой стерильный, ледяной мир, куда мне, смертному с вечным стояком, который сейчас, кстати, скукожился так, будто ему некомфортно куда больше, чем мне самому, не было хода.

Когда сеанс наконец подошел к концу, она поднялась с той же ледяной, отточенной грацией, что и всегда.

— Спасибо, — бросила она, не глядя на меня, и направилась к двери, ее прямая, негнущаяся спина была воплощением абсолютной неприступности.

— Алиса, подождите, — не удержался я, чувствуя, как что-то неприятное и тяжелое сжимается у меня в груди. — Я… кажется, вас чем-то обидел. Если это так, то я… прошу прощения.

Она остановилась у самой двери, взяла свою олимпийку, повернулась, и в ее глазах, обычно таких холодных и пустых, я увидел что-то сложное — не гнев, не обиду. Скорее… усталое, глубинное разочарование. Направленное не столько в меня, сколько в ситуацию в целом. В необходимость этого разговора. В мою навязчивую попытку докопаться.

— Вы ничего не сделали, — сказала она ровным, монотонным тоном, но в нем, как трещинка на гладком льду, прозвучала неуловимая усталость. — Дело не в вас… Просто… всё как всегда.

И она вышла, бесшумно прикрыв за собой дверь, оставив меня в полном, оглушительном недоумении и с тяжелым, холодным камнем на душе.

Я стоял посреди кабинета, чувствуя себя последним идиотом, и думал:

Что, черт возьми, это значило? Она явно не в себе, но почему? И почему это меня так, млять, задевает? — я от злости хлопнул ладонью по кушетке. — Черт, да она же просто клиентка, в конце концов! Пусть холодная, пусть странная, но всего лишь клиентка!

Но что-то внутри упрямо твердило, что это не так. Казалось, в этой монолитной ледяной стене сегодня появилась трещина, и сквозь нее на миг проглянуло что-то живое, человеческое, уязвимое, и именно это «что-то» не давало мне покоя, царапая изнутри.

А может, у нее проблемы? С родителями? С той самой матерью-айсбергом? Эх, чёрт, это не твоё дело, Орлов!

Прошло минут пятнадцать.

Я приводил в порядок кабинет после Алисы, вытирал стол, проветривал, пытаясь выветрить остатки того ледяного настроения, что она принесла с собой. Тревожное ожидание следующего сеанса смешивалось с неприятным, липким осадком от предыдущего.

И вот раздался стук в дверь — нервный, отрывистый, в три быстрых касания. Затем дверь приоткрылась, и на пороге, словно вихрь, застыла Ирина. Ее взгляд избегал встречи с моим, а пальцы нервно теребили край футболки. Даже ее огненные, обычно такие яркие и небрежно-сексуальные волосы, сейчас были собраны в тугой, невзрачный пучок, будто она пыталась спрятать за ним свою сущность.

— Можно? — тихо, почти неслышно спросила она.

— Конечно, — кивнул я, отступая и давая ей войти. — Проходи.

Она вошла неуверенной, скованной походкой и, не глядя на меня, начала снимать футболку. Под ней оказался простой черный бюстгальтер без косточек, мягко облегающий ее небольшую, но идеальной формы грудь. Тонкие бретели подчеркивали хрупкость ее плеч, а открытая спина лишь акцентировала внимание на изящном изгибе талии — узкой, упругой, с прорисованными мышцами пресса, свидетельствующими о ежедневных часах тренировок.

Она была красивой и яркой, как и всегда, но сейчас её движения были какими-то деревянными, лишенными той изящной пластики, что я видел в ней на льду.

Когда она легла на стол, я заметил, как напряжены ее плечи и спина — будто она готовилась не к расслабляющему массажу, а к допросу с пристрастием.

Я начал работу с плечевого пояса, стараясь быть максимально профессиональным и собранным. Под моими пальцами я чувствовал легкую, едва уловимую дрожь — постоянную, назойливую, как будто по ее телу пробегал ток низкого напряжения.

— Расслабься, — тихо сказал я, переходя к трапециям. — Дыши глубже.

Она попыталась сделать глубокий вдох, но ее грудная клетка расширилась неестественно резко, будто ей не хватало воздуха.

Не расслабляется… — тут же пронеслось в голове. — Что ж, попробуем это исправить.

Я чувствовал, как под тонкой кожей ее спины играет каждое мышечное волокно.

Чёрт, а у нее прям хорошие данные, её тело будто создано для спорта… — подумал я, перейдя к длинным мышцам вдоль позвоночника.

Я работал медленно и тщательно, разминая каждый сантиметр. Ее кожа была горячей, почти обжигающей, и от нее исходил легкий, возбуждающий запах пота, смешанный с цветочным гелем для душа.