Чтение онлайн

Он вернулся! Их отец вернулся в Англию — к ликованию подданных, ибо привез победу, завоевав Булонь.

— Даст Бог, вернулись дни величия королевства, и этот триумф станет первым из многих, — горячо молвила королева, пока они ждали короля в замке Лидс, неподалеку от Дувра. Она хорошо знала, что означала для старевшего короля победа над давним соперником.

— Аминь, — отозвалась Мэри. — Господь нам улыбается — чума тоже закончилась, и это еще один повод для радости.

Одетые в лучшие свои наряды, королевские дочери стояли в воротах позади королевы и юного принца, взирая на приближавшуюся кавалькаду под развевающимися знаменами. Эдвард, которому уже почти исполнилось семь, в шляпе с пером и красной атласной мантии, почти подпрыгивал от возбуждения, позабыв о подобающем принцу достоинстве, и королева с улыбкой урезонивала его.

Элизабет знала: за возможность присутствовать здесь в сей радостный день ей следовало благодарить королеву Екатерину. Как же изменила эта прекрасная женщина их жизнь! Но, несмотря на спокойствие и уверенный вид мачехи, сердце девочки бешено билось. Как ее встретит отец?

Король тяжело спешился, большой и величественный в своих роскошных одеждах, и заключил жену в медвежьи объятия.

— Поздравляю с победой, сэр! — воскликнула та.

— Я так скучал по тебе, дорогая, — пробасил Генрих, крепко целуя ее в губы. — И по вам, дети мои… Как вы прекрасно выглядите!

Эдвард поклонился. Мэри и Элизабет присели в реверансе.

— Рада видеть ваше величество в столь добром здравии, — молвила Мэри.

Король велел ей встать и поцеловал в лоб.

— Ты прекрасно выглядишь, дочь моя, — изрек он.

Настала очередь Элизабет — мгновение, которого она так долго ждала и которого так боялась. Поклонившись, она присела перед королем, и тот приподнял ее голову за подбородок.

— А ты, Бесси, рада видеть отца? — спросил он с непроницаемым лицом.

— Больше, чем я могу выразить, сэр, — искренне ответила Элизабет. — Я глубоко горжусь, что у меня такой отец. Это была великая победа.

Король улыбнулся, довольный похвалой дочерей, особенно этой огненно-рыжей девчушки, столь похожей на него самого. Лицо его, однако, вновь обрело бесстрастное выражение.

— Надеюсь, ты успела образумиться, — буркнул он.

— О да, сэр, — горячо заверила его Элизабет. — Мне бесконечно жаль, что я обидела ваше величество.

— Тогда на этом и закончим, — великодушно заявил король, беря девочку на руки и нежно ее целуя.

На Элизабет нахлынула волна ни с чем не сравнимого облегчения. Она вновь снискала благосклонность отца, и чаша ее счастья была полна до краев.

— Миледи Мэри, светоч моих очей, — галантно поклонился в галерее сэр Томас Сеймур и ослепительно улыбнулся, обнажив белоснежные зубы.

Мэри мгновенно уловила лесть, и все же эти слова ее тронули. Он был и вправду красавец: темные насмешливые глаза, полные губы, короткая бородка и точеные скулы. Она представила себя наедине с ним, предающейся любви, и пришла в смятение, потому что представить это не получилось.

— Рада вновь видеть вас при дворе, сэр, — ответила Мэри, в замешательстве ощутив, как к щекам приливает кровь.

Румянец не укрылся от внимания сэра Томаса. «Давно созревший плод, который остается лишь сорвать», — подумал он, однако внешне не уклонился от подобающих приличий.

— Надеюсь, ваша светлость в добром здравии, — продолжил он.

— Я прекрасно себя чувствую, сэр, спасибо, — ответила Мэри и заставила себя двинуться дальше, не желая, чтобы кто-то оказался свидетелем ее обмена любезностями с человеком, имевшим репутацию известного ловеласа.

«И как только королева могла его полюбить?» — чопорно подумала она, но в душе уже знала ответ.

— Сэр Томас Сеймур вернулся во дворец, — с нарочитой беззаботностью сообщил Генрих, наблюдая за реакцией Екатерины.

— Надеюсь, его деловая поездка была успешной, — молвила она, ни словом, ни жестом не выдав значения этой новости для нее.

Однако сердце королевы забилось чуть сильнее. Ей не полагалось думать об этом мужчине, он навсегда стал для нее запретным. Ей следовало любить мужа, как этого требовал долг. И она действительно любила Генриха, в том не было сомнений. Она просто не была в него влюблена.

— Он отлично справился, — ответил король, не сводя с нее взгляда. — Теперь у него появилось новое задание. Он станет лорд-адмиралом.

«Очередной повод держать его подальше от дворца, — подумала Екатерина. — И от меня».

— Я уверена, что он не обманет ожиданий вашего величества, — сказала она вслух.

Генрих удовлетворенно кивнул.

Сэр Томас Сеймур, только что узнавший о своем повышении, низко поклонился королевской чете. Его, как никогда удалой, вид поразил Екатерину в самое сердце.

— Для меня это большая честь, сир, — молвил он.

— Если ваша служба на морях станет столь же успешной, как и в посольстве, вам будет оказана честь еще большая, — посулил Генрих, протягивая руку для поцелуя и тем давая понять, что аудиенция окончена.

Настала очередь Екатерины. От мимолетного прикосновения губ Томаса по ее коже пробежала дрожь, но она не подала виду, царственно склонив голову и ощущая взгляд мужа, восседавшего рядом.

— Удачи, сэр Томас, — сказала она, не осмеливаясь слишком долго смотреть в лицо бывшему возлюбленному.

— До свидания, ваши величества. — Еще раз поклонившись, тот попятился, сошел с помоста и удалился.

Екатерина облегченно вздохнула, но сердце сжалось от тоски. Она считала, что былая влюбленность давно закончилась, но теперь поняла, что это не так, однако решила исполнять свой долг до конца, подавив былые чувства. Генрих нуждался в ней. После возвращения из Франции он быстро сдал, расплачиваясь за усилия всей своей жизни, а состояние его ног неуклонно ухудшалось. Когда она меняла бинты, от них исходила ужасная вонь, но Екатерина ничем не показывала отвращения. Немощь была унижением для Генриха, когда-то блиставшего в турнирах и на охоте, во что сейчас было трудно поверить. Из-за постоянной боли он стал несносен, даже опасен, но королева убеждала себя, что ему жилось нелегко, и неизменно напоминала себе, что для нее он всегда оставался добрым и любящим мужем. Она не хотела выходить за него замуж, ибо страстно, безумно мечтала стать женой Тома, но, к своему удивлению, внезапно поняла, что любовь может рядиться в самые разные одежды. Она знала, что никогда не предаст Генриха.

Мастер Гриндал вошел в классную комнату с приятным мужчиной лет тридцати.

— Позвольте представить, — объявил он с улыбкой, — мастера Роджера Эшема, моего бывшего наставника и нашего лучшего знатока греческого.

— О мастер Эшем! Я слышала о вашей славе! — воскликнула Элизабет, вставая в ответ на его поклон. — Добро пожаловать.

Роджер Эшем восхищенно взглянул на нее. Значит, эта высокая изящная юная леди с огненными волосами и серьезным лицом и есть та принцесса, уже знаменитая своей образованностью среди ученых по всей стране и даже в университетах?