Чтение онлайн

— Будь любезна, Кейт, принеси вина, — ответил он, глядя, как она изящно движется по комнате, выполняя его просьбу.

Красное платье было ей очень к лицу. Она думает, будто он ничего не знает о ее тайном обращении в лютеранскую веру, понял Генрих. Что ж, пусть будет так. Кейт, Хертфорд, архиепископ Кранмер, Джон Дадли, Коукс, Чик, Эшем… все они еретики. При новом режиме они будут прекрасно себя чувствовать. Но пока… пока еще нет.

— Предстоит печальное Рождество, Кейт, — молвил король, принимая кубок. — Вряд ли тебе и моим детям доставит радость ходить вокруг меня на цыпочках, будто я уже умер.

Екатерина вздрогнула.

— Не бойся, милая, я просто пошутил, — вздохнул Генрих. — Я намерен закрыть дворец для гостей. Празднеств в этом году не будет.

— Я буду с вами, муж мой. — Она погладила его по руке. — Отпразднуем вдвоем, в тишине и покое. Вы, как всегда, обыграете меня в карты…

— Нет, Екатерина, — прервал ее Генрих. — Завтра ты, Мэри и Элизабет поедете в Гринвич, где проведете Рождество как обычно. Эдварда можно отправить в Эшридж — не хочу, чтобы он общался с толпами народу. Как бы не подхватил на зимнем холоде какую-нибудь заразу.

— Но, милорд, — возразила королева, — я хочу остаться с вами.

— Это только на праздники, — сказал король. — Нет, не спорь со мной! Такова моя воля, и ты обязана ей повиноваться. Иди собирайся, а я немного посплю. Но перед тем, как мои дети уедут, я хочу с ними увидеться.

Они стояли перед ним — две стройные девушки и мальчик, плоды шести его супружеств. На миг он представил себе Екатерину, Анну и Джейн — непоколебимо преданную ему праведную Екатерину, ведьму Анну с насмешливой соблазнительной улыбкой и милую бледную Джейн, пожертвовавшую собой, чтобы дать ему наследника.

Образы расплывались. Порой казалось, будто настоящее сливается с прошлым. Открыв глаза, он увидел Мэри, которая стояла с тем же жалостливым выражением, что было когда-то у ее матери; осторожно поглядывавшую на него Элизабет и бледного белокурого мальчика, его сына. Внезапно он понял, что может больше никого из них не увидеть.

— Подойди ко мне, Эдвард, — велел король.

Мальчик нехотя шагнул к его постели. Он никогда не видел отца в таком состоянии, и зрелище повергало его в ужас, не говоря уже о запахе.

— Ты поедешь на Рождество в Эшридж, — объявил Генрих. — Надеюсь, доктор Коукс и доктор Чик найдут чем тебя развлечь. Будь хорошим мальчиком, и пусть тебе будет весело — так повелел я, король.

— Да, сэр, — смиренно и безрадостно ответил Эдвард.

Генрих подозвал к себе дочерей.

— Вы поедете с королевой в Гринвич, — прохрипел он.

— Нет! — не сдержавшись, воскликнула Элизабет.

— Прошу вас, сэр, — запинаясь, пробормотала Мэри, — позвольте нам остаться с вами.

Король покачал головой:

— Здесь вам нечего делать, дочери мои, да и мне нужно отдохнуть. Как вам известно, я не слишком хорошо себя чувствую. Не бойтесь, я призову вас, когда выздоровею.

Но Элизабет было страшно. Она понимала, что отец очень болен и может не выздороветь; возможно, она вообще никогда его больше не увидит. Но сказать этого она не могла, так как предсказывать смерть короля считалось изменой, и потому лишь опустилась на колени рядом с братом и сестрой, принимая его благословение.

— Да хранит Бог вас всех, — произнес Генрих. — Следуйте слову Божьему и будьте добродетельным примером для каждого. Теперь прощайте, и счастливого пути.

Эдвард официально поклонился. Мэри присела в реверансе, молясь, чтобы Генрих не заметил ее слез. Однако Элизабет отважно шагнула вперед, склонилась над измученным болезнью телом и нежно поцеловала отца в лоб.

— Я буду молиться, чтобы Господь послал вам скорое выздоровление, сэр, — сказала она.

Генрих поднял взгляд и увидел в ее синих глазах слезы.

— Позаботься о брате, — прошептал он, — и о своей доброй мачехе.

Затем он махнул, повелевая им уйти.

Элизабет посмотрела в высокие решетчатые окна на плывшие по Темзе лодки и далекие шпили Лондона, похожие на указывающие в свинцовое январское небо окостеневшие серые персты. Затем она вернулась к книге, украдкой откусывая от золоченого марципана, который остался от Двенадцатой ночи. Когда вошел мастер Гриндал, она быстро все проглотила.

— Сударыня, вы должны немедленно ехать в Энфилд, — доложил наставник.

— В Энфилд? — переспросила Элизабет. — Зачем?

— Мне не сообщали, — ответил тот. — Но полагаю, вам снова предстоит брать уроки вместе с принцем. Госпожа Эстли уже собирает ваши вещи.

Сердце Элизабет забилось сильнее. Почему такая срочность? Неужели отцу стало лучше и жизнь возвращалась в нормальное русло? Вряд ли умирающий король отослал бы ее прочь.

В течение долгой и холодной поездки она терзалась тревожными догадками. Сидевшая рядом с ней в экипаже Кэт предпочла ни о чем ее не расспрашивать, чувствуя состояние девочки и пытаясь поддерживать непринужденный разговор.

— Буду рада, если к нашему приезду уже разожгут огонь, — сказала она. — Мне нравится Энфилд. Может, дом там и небольшой, зато тепло, очень красиво и уютно.

Элизабет слабо улыбнулась.

Когда они прибыли на место, уже почти стемнело. Дорогу в дом освещало пламя факелов, плясавшее на ветру. Едва Элизабет вошла в большой зал, из полумрака, к ее удивлению, появился управляющий принца и потребовал, чтобы она немедленно явилась в зал для приемов.

— Его высочество, мой брат, уже здесь? — спросила Элизабет, подозревая, что ее срочно вызвали сюда вовсе не из-за уроков.

— Он прибыл сегодня днем, сударыня, — сообщил управляющий.

Дурные предчувствия Элизабет усилились, и ее затрясло. Решительно взяв себя в руки и сняв плащ, она поправила головной убор, разгладила юбку и с высоко поднятой головой направилась в зал для приемов.

Там у пустого трона на помосте стоял принц, столь же взволнованный, а с ним его дядя лорд Хертфорд. В зале были еще двое джентльменов — очевидно, советники, — а также несколько слуг.

Элизабет присела в реверансе перед принцем. Лорд Хертфорд и двое джентльменов поклонились в ответ.