Чтение онлайн

— Нет, — последовал ответ Гримарра, внезапный, твердый. — Нет. Я бы стал искать другой путь. Я бы никогда не позволил лорду Норру прикоснуться к тебе или причинить тебе вред, как я сделал это сегодня. Я должен был защитить тебя, как и клялся, и найти способ убить этого человека первым. Тебе никогда не пришлось бы делать это вместо меня.

Джул снова не могла ни заговорить, ни посмотреть на него, она лишь слышала его хриплое, прерывистое дыхание.

— Я должен был поделиться с тобой своими планами, — продолжил он еще тише. — Я должен был сделать тебя частью всего этого. И даже если бы я не нашел способа убить лорда Норра, и мне всё равно пришлось бы обменять тебя ему ради мира, я должен был просить твоего благословения. Мне никогда не следовало заманивать тебя в ловушку и ранить тебя этим перед людьми, как я это сделал, после того как ты так благородно говорила с ними от нашего имени. Мне следовало довериться тебе, как ты доверилась мне.

Взгляд Джул метнулся обратно к нему, цепляясь за горе на его лице, за одинокую влажную дорожку на щеке.

— Я должен был умолять тебя, — сказал он, теперь медленнее, — остаться верной мне в своем сердце и искать способ вернуться ко мне. Я должен был умолять тебя тайно встречаться со мной и принимать меня по ночам. Я должен был попытаться напомнить тебе, что даже если ты разделишь ложе с другим, ты всегда останешься моей парой, и что я всегда буду тосковать по тебе, и ждать тебя, и лелеять тебя. Что эта гора всегда будет твоим домом.

Его слова были подобны стрелам, глубоко пронзающим кожу Джул, и она заставила себя сильно помотать головой.

— Это просто связь, — сказала она хрипло. — Орочья магия. Ты сам так говорил раньше. Её трудно разрушить.

— Нет, — возразил Гримарр достаточно громко, чтобы Джул вздрогнула. — Дело не только в этом. У меня были другие пары. Я знаю, что делает связь, а чего не делает. С тобой это нечто гораздо большее, чем просто голод, женщина.

Джул продолжала смотреть, пойманная в ловушку этих глаз, правды, вспыхивающей в них.

— Ты храбра, добра, полна сил и умна, — сказал он, и его голос звенел от глубокой убежденности. — Ты не склонилась перед страхом перед горой или моими братьями. Вместо этого ты переняла их обычаи, подружилась с ними и работала на их благо. Ты не вздыхала, не плакала и не жаловалась. Ты научилась ходить по горе так, словно родилась в ней.

Джул невольно дернулась снова и украдкой взглянула на гору, безмолвно возвышающуюся над ними. И здесь, перед ней, за ними наблюдали глаза орков, ставших свидетелями того, как их капитан стоит на коленях, плача перед своей парой.

— Ты подарила мне много даров, — продолжил Гримарр. — Твой страстный голод. Твое тепло и твой смех. Твое умение утихомирить мой гнев и горе. Даже твои вопросы. А затем ты отдала всё ради нашего блага. И даже когда твоя собственная смерть была близка, как это было сегодня, ты всё равно защищала наш мир перед этими людьми. Ты спасла легионы моих братьев и наших сыновей, даже после того, как я столько раз подводил тебя. Я не мог и просить о более достойной паре или более верном друге.

Слова, казалось, повисли в воздухе, натягиваясь струной в пространстве между ними, и Джул видела, как грудь Гримарра расширяется, как его руки снова сжимают колени, словно он готовился к удару.

— И ты говорила мне, — произнес он, глядя на свои руки, — что желаешь иметь право выбора. Как с кухней. И потому я желаю дать тебе все возможности выбора, которые в моей власти. Ты можешь остаться здесь, в своем доме, и свободно пользоваться всеми его богатствами столько, сколько пожелаешь. Ты можешь выбрать родить моего сына здесь, или в другом месте, или не рожать вовсе, как пожелаешь. И, — его рот скривился, когти теперь остро впились в колени, — ты можешь оставить меня своей парой, или выбрать другого, или никого вообще. Но если ты выберешь другого человека или другого орка, я поддержу это со всей силой, что есть в моей власти.

Что? Джул почувствовала, как всё её тело вздрогнуло; она недоверчиво заморгала, глядя сверху вниз на страдальческое, несчастное лицо Гримарра.

— Ты бы… — выдавила она, затем вдохнула воздух и попыталась снова. — Потерпел бы другого орка? Спаривающегося со мной и воспитывающего твоего сына? Здесь, в твоем собственном доме?

Орки, стоящие вокруг них, странно зашевелились, не одна рука сжалась на эфесе меча, но взгляд Джул был прикован к Гримарру, потерявшись в его искривленном рте, в его неглубоком, прерывистом дыхании.

— Это и твой дом тоже, и, следовательно, выбор за тобой, — произнес он странно напряженным, монотонным голосом. — У меня есть много братьев, которые будут относиться к тебе только с добротой и ни разу не посмеют и подумать причинить тебе вред, как это сделал я. Быть может, кто-то из Ка-эш, я знаю, они показались тебе приятными…

На этом его сдавленный голос оборвался, огромные плечи тяжело вздымались, и Джул могла лишь пялиться на него; её собственное дыхание стало коротким и резким. Этот ужасный, жестокий, храбрый орк, этот герой, стоял на коленях перед своими братьями, предлагая немыслимое, предлагая всё. Свое богатство, свой дом, свою поддержку, свое унижение. Свой позор.

И это означало, поняла Джул, бросив шокированный взгляд на разинутые от удивления лица орков-зрителей, что Гримарр также рисковал своим с трудом завоеванным местом Капитана, делом всей своей жизни. Ни один орк не желает следовать за опозоренным лордом, сказал он в тот день. И для их Капитана потерять свою беременную пару, наблюдать, как его сына воспитывает другой, и поддерживать это всей доступной ему властью — это, несомненно, был позор, далеко превосходящий то, что эти орки могли бы вынести.

Но Гримарр предлагал это, ради неё. Он предлагал нечто совершенно противоположное тому, что делал его собственный отец, противоположное тому, что делали Астин и Отто — и делал это открыто, публично, перед всеми своими братьями. А ведь всего несколько недель назад он возвышался перед ними, огромный, могущественный и победоносный: Узрите мою новую пару, почувствуйте, как она несет мой запах и мое семя…

Но затем, в ту же ночь, глубоко и тайно, древняя могущественная магия ожила между ними. Я приношу тебе свою клятву, моя прекрасная Джул. Я дарую тебе мою милость, мой меч и мою верность. Я навсегда запомню эту ночь…

— А чего желаешь ты, орк? — услышала Джул свой дрожащий вопрос, обращенный к этим опустошенным черным глазам. — Каким был бы твой выбор, если бы он у тебя был?

Она видела, как грудь Гримарра расширилась, его глаза на мгновение крепко зажмурились.

— Мое собственное желание, — сказал он так тихо, — это снова заслужить твое доверие. Доказать тебе, что я могу быть достойной парой и достойным отцом нашему сыну. Я желаю навеки быть твоим, моя прекрасная.

Навеки её. Джул пришлось самой крепко зажмуриться и сделать глубокий, придающий сил вдох. Он хотел заслужить её доверие. Быть достойной парой. Навеки её.