Чтение онлайн

Первое издание “Слова льда”, которое я приобрела в букинистическом магазине в каком-то безумном порыве, отдав за него почти пятнадцать империалов. Повезет, если смогу вернуть хотя бы за семь.

Серебряное колечко с потускневшим камнем – единственное, что осталось от мамы – не продам ни за что. А даже если бы и попыталась – получила бы за него горсть медяков.

А больше у меня ничего и нет.

Форма академии, учебники, тетради, старая сумка со стертыми боками – все мое богатство.

Мысли мельтешат в голове, перескакивая с одного на другое.

Я когда-то читала, что в некоторых странах девичья честь дорого ценится. И бедные девушки порой не гнушаются и таким способом заработка.

Меня разбирает нервный смех, переходящий в полноценную истерику.

У меня даже и этого больше нет! Мою честь забрали, не спрашивая.

Браслет. Тот великолепный браслет из розового золота, что я вернула Аркрейну. Он наверняка стоил как половина годового обучения.

Я падаю на спину, задыхаясь от смеха.

А всего-то и нужно было, что уступить высокомерному мажору и продаться за его цацки!

Сейчас бы достаточно было надуть губки и попросить немного денег у своего покровителя.

Меня накрывает приступом тошноты. Смех обрывается, а в голове медленно проясняется.

За такие деньги Аркрейн сделал бы меня своей комнатной собачкой. И я уже сказала ему – я не продаюсь.

Значит, надо искать выход.

Я поднимаюсь с кровати, вытираю выступившие от смеха слезы и бегу в библиотеку. Пока бегу, в голове щелкают бусинки счетов. Сейчас я работаю на половину ставки. Если возьму еще четверть ставки в будние дни и полную ставку на выходных, за неделю смогу получать не пять, а все девять империалов.

Пока слежу за порядком в библиотеке, смогу писать по две-три работы в день для ленивых адептов вроде Эрика. Это еще несколько десятков в неделю.

Я справлюсь!

Остальное займу у Лины. Спрошу у Триши или Ханны. Они не откажут! Они всегда были добры ко мне.

Буду отдавать потом весь год со своей зарплаты. Буду весь год бесплатно писать за них сочинения.

Но я не сдамся!

Влетаю в библиотеку так спешно, что мистер Торн, библиотекарь, хмурит седые брови, глядя на меня с неодобрением.

– Что это вы… – В светлых глазах мелькает узнавание. А потом на лицо старика наползает тень. – А, мисс Вейн. Подойдите, пожалуйста.

Что-то в его голосе подсказывает: ничего хорошего меня не ждет.

– Да, мистер Торн, – мой голос дрожит от волнения.

– Мне жаль, мисс Вейн. – У него на глазах слезы. И мне делается страшно от предчувствия.

Он протягивает конверт. Еще одна официальная печать.

– Мне очень жаль, – повторяет он тихо. – Это не мое решение. Мне приказали.

Открываю. Читаю.

«...в связи с поступившей жалобой о порочащих связях между студентами... Академия не может терпеть подобного поведения от своих сотрудников... увольнение с немедленным вступлением в силу...»

Смотрю на господина Торна. Он не выдерживает моего взгляда, отворачивается.

– Кто? – голос звучит хрипло. – Кто подал жалобу?

– Глава попечительского совета. – Он качает головой и кивает на бумагу в моих руках. – Приказ пришел только что.

Я сжимаю письмо в пальцах, а потом начинаю разглаживать его. Хочу найти имя того, кто отдал приказ.

Если я поговорю с ним лично. Смогу убедить в том, что я не такая… Смогу отстоять свою репутацию…

Взгляд падает на алую печать внизу страницы. Под ней размашистая подпись – вся из вензелей и закорючек. Ничего не разобрать.

А еще ниже аккуратным почерком имя моего палача.

Мирабэлла Аркрейн.

Элара

Стипендия аннулирована. Работы не осталось.

Два письма на официальном пергаменте с печатями академии лежат в ящике моего стола, и я больше не достаю их. Не хочу чувствовать то холодное удовлетворение, которое мой дар улавливает на бумаге. Не хочу видеть эту подпись – витиеватую, надменную: “Мирабэлла Аркрейн, глава Попечительского совета”.

Так он отомстил мне?

За мои слова, брошенные тогда в библиотеке. Просьбу больше не приближаться ко мне.

Руками матери отобрал у меня все, что я имела.

Меня разрывает от отчаянной злости. Я хочу подойти к нему и потребовать объяснений. Потребовать вернуть мне все, что он отобрал.

Я не делаю этого.

Не хочу, чтобы он знал, что снова переиграл меня.

Не хочу снова видеть торжество в его глазах и его ледяную ухмылку.

Вместо этого я трачу драгоценное время на поиск работы.

Три дня я встаю затемно и обхожу все лавки, мастерские и конторы. И везде получаю один ответ. Никто не готов нанять адептку, не окончившую академию.

И только в самом дальнем и грязном районе я слышу долгожданное “да”. И вместо Ледяной Принцессы становлюсь королевой грязного белья.

Прачечная каждый день встречает меня паром, запахом мыла и грязных носков.

Каждый день – адский труд.

Руки краснеют от горячей воды и щелока. Хозяйка прачечной – Бетти – показывает, как правильно тереть ткань, как полоскать, как выжимать, чтобы не оставалось ни капли воды. Это выглядит просто, когда делает она. Когда пробую я, руки скользят, ткань выпадает обратно в чан, вода брызгает мне в лицо и на одежду.

Уже на следующий день кожа на костяшках начинает трескаться. Через два – на ладонях появляются волдыри. Спина ноет так, будто меня избили, пальцы горят огнем, а в легких засел едкий запах мыла.

Дни сливаются в один бесконечный кошмар.

Утром – еще до завтрака – первая смена в прачечной. Потом бегом в академию на лекции, которые успеваю посетить. Часть приходится пропускать – я попросту не успеваю. Потом – снова в прачечную до самой ночи, если достаточно заказов.

Бетти кормит меня обедом, хоть это и не входит в условия договора. Ей просто жаль меня.