Легальная дурь
Шрифт:
– Ты языком поменьше мели, – хмуро сказал Парфенов. – Пока тебя самого на место не поставили. Опять забываешься? И потом, если уровень не мой, какого ты меня сюда привез?
– Так сами просили, – подобострастно сказал Веснин. – Вам же выход на Тарантино нужен. Тарантино товар мне отгружает, но я его каналы не знаю. Он со мной не делится. Это я перед вами кино изобразил – с курьером. А на самом деле курьер имеет дело только с Тарантино. А вот он, между прочим, товар и сюда сбывает. Не простой товар. Это на улицах мы героин толкаем, а для вип-персон у Тарантино чистейший кокаинчик имеется. Ну и навар, конечно, с него куда существеннее. Правда, пока этот рынок все равно у нас не развит – не Москва, вип-персон маловато. Ну да лиха беда начало, как говорится. Вон тот дом с бордовой крышей видите? В нем Тарантино желанный гость. Бывает, он там пять дней в неделю отирается. Как свой стал. Понимаете, о чем я?
– Так чей это дом? Чего ты темнишь? – начал злиться Парфенов. – Сказал «а», так и «б» говори!
– Я и так вам наговорил – дальше некуда, – обиделся Веснин. – От таких разговоров здоровья не прибавляется. Если меня подрежут, вам-то какой прок? Я вам ценную наводку дал, а дальше вы уж сами… По-моему, это справедливо. Я и так по лезвию хожу. Тарантино вот-вот бабки потребует. Вы обещали порошок вернуть…
– Заныл опять! – рявкнул Парфенов. – Ничего я тебе не обещал. А тебе для сохранения здоровья нужно как можно скорее сдать всю эту цепочку и Тарантино в первую очередь. Сам не догоняешь? Мне его с поличным взять нужно, в момент закупки товара, ясно?
– Чего же мне, так и сказать – ты когда, Тарантино, товар брать будешь, – я к тебе ментов подгоню, так, что ли?.. – язвительно отозвался Веснин. – Тут тонко работать нужно, гражданин начальник! Кадры беречь и все такое…
– Кадры! – фыркнул капитан. – С такими кадрами заранее венками запасаться надо. Ладно, пока ты мне и в самом деле не нужен. Ты только скажи, чей это дом, и подвези меня поближе…
– Ей-богу, гражданин начальник, вы смерти моей хотите! – разволновался Веснин. – Ну, поехали, что ли! Только я вас ссаживаю и сразу сваливаю. А то завтра мы уже с вами можем и не встретиться. Будете про меня некролог читать…
Он решительно выжал газ и помчался с горы вниз. Поселок стремительно приближался – аккуратные домики с обширными участками, ровный асфальт на улицах, кое-где живая изгородь, вышка сотовой связи, выкрашенная в красные и белые цвета неподалеку. Возле дома с бордовой крышей стояли два черных автомобиля с затененными стеклами. Еще один, серебристый автомобильчик был виден в приоткрытую дверь гаража. Ни на улицах, ни во дворах людей не просматривалось.
Веснин лихо проскочил нужный дом, еще парочку и только тогда остановил машину.
– Шустрей, гражданин начальник! – взмолился он. – Если какая-нибудь сука срисует мой номер… Мне не жить!
– Таким, как ты, жить необязательно, – сказал Парфенов, но из машины вышел.
Веснин тут же рванул с места и умчался куда-то в туман. Капитан сообразил, что этот сукин сын так и не сказал, кому принадлежит дом с бордовой крышей.
– Хитрожопая тварь! – пробормотал он себе под нос. – Это уж как пить дать, опять решил меня подставить. Все надеется, что отправит меня на тот свет и освободится от обязательств. Не на того напал!
Парфенов побрел назад, с любопытством разглядывая планировку и архитектуру местной Рублевки. «А ведь я про эти Журавлики тысячу раз слышал, но даже и не задумывался, где они у нас. Так, приблизительно… Чудно! Еще хорошо, что пока тут КПП не поставили».
Он подошел к дому под бордовой крышей. Участок окружал стильный невысокий забор. Въезд был свободный – никаких ворот не просматривалось. Такая любезность была на руку Парфенову. Небрежным шагом он прошествовал к дому и еще раз огляделся. Над домом из каминной трубы вился легкий сизый дымок. Капоты обоих автомобилей были холодные – судя по всему, гости явились сюда уже давно. Парфенов подергал дверцы, но они оказались заперты.
Зато была не заперта входная дверь. Парфенов прошел через коридорчик и оказался в просторном холле, посреди которого стоял выложенный из серого камня камин. Огонь в нем почти погас, и какой-то невысокий плотный гражданин в тонком белом пуловере и темных брюках, присев на корточки, пытался оживить его, подбрасывая в жерло камина аккуратные круглые чурбачки из сухого дерева. Человек, кажется, был пьян, и собственные руки его не очень-то слушались. Лица его Парфенов не видел, потому что человек сидел к нему спиной, а вот результаты его деятельности – угасающее пламя – видно было отлично.
– Привет! – радушно сказал Парфенов, подходя ближе. – Помощь требуется?
Человек медленно-медленно, как замороженный, обернулся на голос. У него была круглая, коротко остриженная голова, нос пуговкой, до синевы выбритые круглые щеки и бесцветные диковатые глаза. Тонкая шерсть пуловера живописно обтягивала рельефную мускулатуру. Парфенов узнал этого человека. Ступин, боксер, некогда чемпион города в полусреднем весе, а позднее успешный бизнесмен, специализирующийся на игровых автоматах. Когда игорный бизнес прижали, он имел неприятности с законом, но сумел вывернуться. Чем он занимался теперь, капитану было неведомо.
– Ты… кто… такой?.. – с усилием произнес Ступин, всматриваясь в Парфенова. – Я… тебя… знаю?.. Ты… кто?..
– Да какая разница? – махнул рукой капитан. – Главное, я тебя знаю. Я ведь помню, как в две тысячи втором ты нокаутировал Варданяна в первом раунде. Ударчик был классный!
Ступин заморгал и невольно приосанился.
– Все… равно… не… помню… – пробормотал он, рассматривая Парфенова мутным взглядом. – Ты Женькин хахаль, что ли?
– Ну вроде того, – улыбнулся капитан, который до этой минуты не подозревал о существовании Женьки. – А домик у тебя ничего. Давно обосновался?
Ступин снова заморгал, зашевелился и стал с натугой подниматься. Парфенов подумал, что, кроме спиртного, тот, пожалуй, накачался еще какой-то дрянью. Между тем Ступин выпрямился и покачивался, собираясь с мыслями. В правой руке его были зажаты каминные щипцы, и это Парфенову совсем не понравилось. Он знал, как быстро и непредсказуемо меняется настроение у наркоманов.
– Ты чего гонишь? – мрачно спросил Ступин, глядя в медленно разгорающийся огонь. – Где это я… обосновался? Я тут… не живу… И вообще, какое твое дело?
– Вот как! А чей же это дом? – с интересом спросил Парфенов, оглядываясь на лестницу с деревянными перилами, уходящую на второй этаж.
В голове у Ступина соскочило какое-то колесико, и он убежденно заявил:
– Ты Вербицкий из управления спорта! Я понял! Ты всегда был стукач и сука!
Как ни странно, голос его окреп, и паузы между словами пропали. Вряд ли мозг его при этом стал работать лучше, потому что он понес совершенную околесицу, сутью которой был какой-то иррациональный страх перед Вербицким из спортуправления. Этот неизвестный Парфенову человек вызывал у бывшего боксера животную ненависть. Он являлся для него олицетворением мирового зла. Возможно, это был просто побочный эффект опьянения – то ли обычного, то ли наркотического. Капитана не интересовали причины, но он догадывался, что должно последовать за устным вступлением. Так оно и вышло. У Ступина выступила на губах пена, он захлебнулся в ругательствах и вдруг что есть силы махнул каминными щипцами.