Чтение онлайн

Эльза полусидела-полулежала на кровати, откинувшись на невысокую подушку и ожидая спасительного сна, в чьей власти было лишить ее тягостных размышлений и, возможно, подарить встречу с загадочным господином в золотой маске, по научению которого она и оказалась сейчас на брошенном людьми постоялом дворе. Все визиты незнакомца происходили исключительно в ее снах, но в то же время ей было доподлинно известно, что увиденное ею там имело место на самом деле, было абсолютно реально.

В первый раз господин в золотой маске явился к ней три недели назад. Эльза спала, а когда проснулась и открыла глаза, щурясь от яркого солнца, проникавшего в окно, не сразу заметила мужчину в дорогой темного цвета одежде, который наблюдал за ней, сидя в углу. Сделав знак сохранять тишину, он подошел к кровати, и Эльза зажмурилась. Она ощутила теплое прикосновение мягкой руки к своей щеке, и высокий статный господин пожелал ей доброго утра. Он сказал, что не причинит Эльзе зла, и ей нечего опасаться, что на некоторое время он даже лишил ее боли и с горечью должен признаться, что не в состоянии излечить недуг женщины полностью, во всяком случае сейчас.

Хоть Эльза и вправду почувствовала себя лучше, но присутствие в спальне постороннего угнетало. Испугавшись, она крикнула, позвав Хорста. Точнее, хотела крикнуть, ведь из горла донесся только тихий хрип, будто она до этого уже сорвала голос. Оглядевшись, Эльза увидела, что мужа рядом нет: ни в постели, ни в спальне.

– Все это происходит в твоем сне, - успокоил Эльзу господин в золотой маске.
– Здесь тебе нечего бояться. Здесь только ты и я, а мир вокруг будет таким, каким мы вместе пожелаем его видеть.

И в следующий миг комната, залитая утренним солнцем, сменилась на зал какого-то дворца, освещенного сотнями ярких свечей в серебряных канделябрах, ведь за окнами был или поздний вечер, или раннее утро. Эльза никогда прежде не видела таких восхитительных роскошных покоев, за которыми следовала череда не менее дивных залов. Ее фантазия, сколь бы богатой она ни была, никогда еще не рисовала ей ничего хотя бы отдаленно похожего. И тут она снова испугалась, вспомнив, что стоит в чепчике и ночной рубашке. Но это было вовсе не так.

На Эльзе было просто потрясающее платье с тонкой и длинной талией, недозволенно глубоким декольте и тугим корсетом, каких она отродясь не носила и не видела. У платья имелась пышная тройная юбка, две из которых заканчивались длинными и тяжелыми шлейфами. Верхняя юбка была декорирована драгоценными камнями, золотыми и серебряными нитями, а вторая, чуть выбивавшаяся снизу и с боков, была обшита изысканными кружевами.

Ожидая увидеть свои натруженные руки и обломанные ногти вполне привычными, Эльза обомлела. Белые, как мел, они выглядели ухоженными.

Однажды, в ходе какого-то не примечательного разговора, Хорст объяснил Эльзе, что фантазия человека всегда ограничена его личным опытом. Никто не в силах выдумать что-то такое, чему не был свидетелем сам, не видел этого, не слышал из чьих-либо подробных рассказов и так далее. Эльза не могла вспомнить, о чем же был тот их разговор, а вот слова мужа сами выплыли из памяти. Те воспоминания в какой-то мере убедили Эльзу в реальности окружавшего ее, ведь сама она ни за что не выдумала бы этого роскошного зала с сиянием сотен свечей, этого платья со шлейфом, мешающим ходить.

Господин в золотой маске появился в конце анфилады и направился к ней. Эльза более не боялась незнакомца.

Он поведал причину ее стремительно развивающейся болезни, смертельный характер недуга и невозможность излечения теми скудными средствами, которые доступны простым смертным. Тем не менее шанс справиться с болезнью имелся, и только господину в золотой маске было под силу этот шанс реализовать. От Эльзы требовались лишь согласие и беспрекословное повиновение. Она не сразу решилась ответить "да", ведь еще одно условие незнакомца запрещало женщине рассказывать обо всем мужу.

В то утро Эльза проснулась во второй раз и, немного поразмышляв, была готова принять все за причудливое сновидение, порожденное снадобьем старухи-лекарки, как увидела лежавший на столе лоскут кружева, прикрывавший Библию. Раньше там не было и не могло быть ничего, кроме потертой книги, подаренной на свадьбу. Поднявшись, Эльза покрутила лоскут в руках и обнаружила, что этот кусок кружев от рукава того платья, в которое она была облачена в своем видении.

В спальне трактира Эльза, не разуваясь и морщась от боли, осторожно закинула ноги на кровать. Сон не приходил. Она просто закрыла глаза, прислушиваясь к завыванию вьюги за окном и постукиванию ставней.

Горбун, все это время остававшийся невидимым для Эльзы, мечтательно смотрел на нее, представляя себе совсем другую женщину - прелестную колдунью, ради обладания которой он готов был продать душу дьяволу еще раз, и еще. Он молча поднялся со стула у окна и сквозь дверь вышел в коридор второго этажа.

– Кто в этой комнате?
– спросил высокий худой колдун, словно он стоял здесь и дожидался появления горбуна ради этого вопроса.

– Фрау Келлер.

– Наш господин недоволен тем, что некоторые из жертв все еще не спят. Очередная часть ритуала не может быть начата, пока они бодрствуют.

– Так усыпи их, - удивился карлик.
– Это же в твоих силах?

– Разумеется, но мне понадобится помощь.

Карлик-горбун кивнул, давая понять, что готов помочь, и направился вслед за высоким колдуном, уже шагавшим к лестнице.

Глава четырнадцатая

Довольному Виллему чудилось, что он никогда так вкусно и сытно не ел. Действительности это не соответствовало. Конечно же, ел, и бывало даже лучше, все-таки происходил он не из самых низов общества и до свалившихся на него невзгод в лице бургомистра и сплетенных им козней вел вполне достойный образ жизни, позволявший не отказывать себе в хорошей еде и добром питье.

Виллем откинулся назад и сел, привалившись к стене. В полнейшем отрешении поднялся со ступеней Михаэль и, не прощаясь, не удостаивая никого взглядом, направился на второй этаж. Он что-то бормотал себе под нос, время от времени жестикулировал, подчас бурно, и наконец скрылся в темноте. Николаус, пребывавший в крайне задумчивом состоянии, не заметил отлучки Бреверна. Сдвинув брови, он сосредоточенно рассматривал свои ладони.

– Никак не могу вспомнить его настоящего имени, - посетовал Виллем.

Молодой фон Граусбург вздрогнул и посмотрел на писаря так, словно не ожидал его тут увидеть.

– Имени кого?
– равнодушно спросил Николаус.

– Нави, о котором рассказывал господин нотариус.

– Он только так его и называл. Нави. Или я что-то пропустил?

– Нет, не пропустили, - откликнулся Виллем.
– Но я как-то слышал историю об этом Нави, и в ней сообщалось, кроме прочего, его настоящее имя.

Николаус замер на короткий отрезок времени, а затем оживился, вскочил на ноги и сел за стол напротив Виллема.