Чтение онлайн

Николаус рассмеялся и пригладил волосы на затылке, будто и в самом деле крепкие руки отца только что испортили его прическу.

– Интересные, видать, истории рассказывал цыган?
– поинтересовался Хорст.

Лицо Николауса стало кислым, как от ноющей зубной боли, он поднял глаза вверх, собираясь с мыслями.

– Странно, толком не помню, что именно рассказывал цыган. Его истории были ошеломительными, захватывающими, будоражили мое детское воображение, но по какой-то причине не отпечатались в памяти, - парень сжал губы, постучал себя пальцем по лбу, словно указывая Хорсту на виновника невозможности ответить на вопрос, а потом сказал: - Ну да ладно, друзья, давайте-ка продолжим и позвольте уже мне рассказать сон. То, что мне пригрезилось, было на удивление ярким, и, проснувшись, я принял увиденное за проекцию ранее услышанной легенды. Однако заверяю вас: ничего подобного.

Итак. Сбиваясь на сдавленный хрип, я тяжело дышал, и бешено колотившееся сердце, кажется, норовило выскочить через рот из груди. Лежа на спине в высокой траве, я глядел в пронзительно-голубое небо, напрочь лишенное облаков. Яркий свет жаркого солнца, обычного для середины лета, больно резал глаза.

Я испытывал острое желание вернуться в благословенные годы беззаботного детства, когда вот так же обессилено валялся на лугу, утомившись от беготни, нескончаемых забав с неуемными приятелями. Одновременно с этим мне было известно, что я - крепкий взрослый мужчина, могучий и безжалостный воин, который вот-вот поднимется.

В нос бил запах лошадиного пота. К нему примешивался другой, смутно знакомый. Я понял, что это за запах, когда приподнялся и увидел свои одежды насквозь пропитанными кровью. Впрочем, это обстоятельство не вызывало у меня ни малейших опасений, потому как кровь принадлежала ненавистным чужакам, моим личным врагам.

Кое-как поднявшись на ноги, я обнаружил перед собой стройные ряды многотысячного войска, над которым развевались знакомые знамена мекленбургского герцогства. Солдаты из первых шеренг с широко открытыми от возбуждения глазами кричали и махали руками, вроде бы предлагая мне обернуться. Я посмотрел назад.

Моему взору открылось еще одно войско, столь же многочисленное, но куда менее организованное, в рядах которого царили смятение, хаос, неимоверный разброд. Над ними ветер лениво трепал боевые знамена шведов.

С полсотни солдат бежали в мою сторону с обнаженным оружием в руках и с перекошенными в лютой злобе лицами. Никаких сомнений в их намерениях у меня не было. Приближение солдат не сулило ничего хорошего.

Я был измотан, до крайности, и прекрасно понимал, что бегство к своим - единственный шанс спастись. С трудом переставляя ноги от усталости, я попытался бежать, когда путь преградил статный конь без седока. Черный как ночь жеребец гарцевал передо мной, изгибал шею точно лебедь, и его тугие мышцы перекатывались под кожей частыми волнами. Настоящий боевой конь.

Мне следовало бы поскорее занять пустое седло и помчаться к своим, однако я этого не делал, так как черного жеребца боялся гораздо больше, нежели спешивших ко мне шведов.

Оттолкнув коня, я стал выкрикивать в его адрес проклятья. Он отскочил в сторону, поднялся на дыбы и опрокинул меня на землю. Последнее, что запомнилось перед пробуждением, - это мощный удар в грудь копытами со сверкающими на солнце подковами. Я уверен, что, пробудившись, кричал бы на весь трактир, если бы не трудности с дыханием и не острая боль в груди. Будто по мне и в самом деле прошелся конь.

Не моргая, Михаэль Бреверн длительное время пристально смотрел на Николауса, словно никогда не видел его раньше, а теперь изучает, пытаясь понять, кто он, или тщетно стараясь прочесть его мысли.

Все замерли в сосредоточенном ожидании, как дети у постели умирающего родителя замирают в тишине, чтобы не перепутать сиплый стон с протяжным последним вздохом. По выражению лица Бреверна было ясно: ему отлично известна некая история из жизни, связанная с привидевшимся младшему фон Граусбургу. Вместе с тем путники знали, что никому другому тайна сна Николауса не открылась. И все удивленно пялились на Михаэля, недоумевая, отчего же тот медлит, не решаясь начать повествование.

Михаэля мучили сомнения, а он терзал собственный подбородок, то пощипывая его, то поглаживая. Он продолжал рассматривать Николауса, раздумывая, стоит ли поделиться историей, обстоятельства которой для него очевидны и реальны, но обязательно вызовут у остальных потрясение.

Шведы и относительно недавняя битва под Раненбрегом, которые так озадачили Николауса, Пауля, чету Келлеров и Виллема, для Бреверна не были сном или балладой, выдуманной бродячими музыкантами. Для Бреверна кровопролитная десятилетняя война со шведами была кошмаром, но кошмаром, случившимся в реальном мире, при его жизни, на его глазах.

– Боюсь, мы снова столкнулись с необъяснимым, - наконец произнес он.
– Если я расскажу вам истоки сна Николауса, то вы мне не поверите, и мы вернемся к тому же, с чего и начали.

– Какие-то события не совпадают?
– угадал Пауль Рейхенштейн.

– Верно, - кивнул Михаэль, про себя подумав, что не какие-то, а, пожалуй, все.
– То есть для меня они совпадают, но не для тех, кого удивляют солдаты под шведскими знаменами на землях Мекленбурга. Есть еще кое-что. Во сне черный конь растоптал... м-м, Николауса. В моей истории - нет.

– Давайте, Михаэль, рассказывайте. Позже обдумаем все вместе, - предложил нотариус.

Бреверн какое-то мгновение нервно барабанил пальцами по столу, затем сказал:

– Пожалуй.

В последний раз он бросил осторожный взгляд на фон Граусбурга, опасаясь по ходу повествования случайно назвать героя своей истории Николаусом. Имя молодого воина, прогремевшее в битве под Раненбрегом, на самом деле было тем же, что носил младший фон Граусбург, и, как неожиданно вспомнилось Михаэлю, тот юный рыцарь каким-то совершенно непостижимым образом и был Николаусом фон Граусбургом.

Глава двадцать пятая

Прежде чем начать, Михаэль Бреверн предупредил слушателей, что они могут поразиться его рассказу, и попросил:

– Каким бы невероятным не казалось вам мое повествование, я бы не хотел, чтобы меня прерывали. И помните, эта история - чистейшая правда, ставшая известной благодаря источникам, заслуживающим полного доверия.

Путники единодушно согласились, а Пауль Рейхенштейн закивал:

– Конечно-конечно.

Михаэль перевел дух и приступил:

– В северо-восточных областях герцогства есть ничтожный клочок земли, постепенно приходящий в запустенье. Принадлежит он небогатым дворянам, приобретшим свой невысокий титул в прошлом веке, но не деньгами, связями или интригами, а геройством своего предка. Кроме титула тот получил и владения, настолько скромные, что в иной год не позволяли прокормиться. Вечно существуя на границе с крайней нуждой, род и вовсе разорился, когда грянула война со шведами.