Чтение онлайн

Хорст видел скелет с косой в руке, почему-то ступавший неуклюже, как-то боком, при этом громыхая костями. Мельник и не помнил, откуда в его голове взялся этот глупый образ. Объятый трепетом Пауль Рейхенштейн застыл неподвижно, глядя на молодую женщину с мертвенно-бледной кожей, парившую над столами. Она размахивала серпом, рукоять которого была изготовлена из длинной берцовой кости. Такой он видел Смерть на панно в одном из старинных монастырей.

Словно принужденный чужой волей Бреверн опустил шпагу, так как вряд ли мог причинить вред стоявшему перед ним двухметровому рыцарю, полностью закованному в тяжелые сверкающие доспехи, каких, наверное, уже нигде и не встретишь. Забрало приподнялось, и ледяные глаза мертвеца уставились на купца с оскалившегося черепа.

Виллем ухватился за Николауса, с ужасом разглядывая шаркающего к ним старика со слипшимися длинными волосами, которого он помнил по изображению в некой церковной книге.

В свою очередь Малах Га-Мавет не отводил смятенного взора от юного фон Граусбурга, который по непонятной причине наблюдал его истинный облик и даже на несколько секунд покинул трактир, это злое место. Ничего подобного с Малахом Га-Маветом прежде не случалось: живые никогда не видели его настоящим. Он громко хлопнул в ладоши, от чего путники импульсивно моргнули, и вот перед ними вновь стоял мужчина в черном плаще. В следующий миг он быстрее молнии переместился к Николаусу, чем немало усилил потрясение окружающих.

– Я не встречал таких способностей у живых людей, даже у самых сильных чародеев древности, даже у святых, которым было открыто сокровенное, - признался Малах Га-Мавет, внимательно изучая юношу.
– Может, так действует приближающаяся гибель? Нет, она ведь не в состоянии изменить ваш разум, покуда саму гибель вы еще не осознаете.

– О чем вы?
– напрягся фон Граусбург.
– Вы явились за мной, потому что сегодня я должен погибнуть?

Посмотрев куда-то вверх, будто испрашивая одобрения, Малах Га-Мавет медлил, затем он ответил:

– Сегодня утром я заберу с этого перекрестка несколько обреченных душ. Так предрешено, уж простите.

Потеряв сознание, Эльза Келлер откинулась на спинку стула и обмякла.

Глава тридцать первая

Понуро сидя на ступенях лестницы, Николаус исподлобья следил за перемещениями Малаха Га-Мавета, за которым с осанкой заправского солдата, вымуштрованного и деловитого, важно прохаживался ястреб. Юноша молчал, но хладнокровным его нельзя было назвать. В голове теснились гнетущие мысли, вопросы без ответов. Юношу одолевали скорбь и сумбур. Досадно умирать в столь молодом возрасте, думал он. Умирать вообще обидно, и неприятно вдвойне, когда ты в расцвете, но толком еще ничего не видел.

Мало-помалу Эльза приходила в себя, а пока бездумно смотрела то на сидевшего рядом Хорста, то на писаря. Теперь уже Виллем прикладывал мокрый платок ко лбу женщины.

– Он сказал, как это произойдет?
– спросила Эльза.
– Вьюга усилится, нас заметет, и мы задохнемся?

Хорс погладил руки супруги и ответил:

– Нет, он не сказал.

– Мне кажется, - не к месту встрял Виллем, - это будут разбойники. Они убили хозяев постоялого двора, а теперь вернутся, чтобы расправиться со мной... и со всеми нами.

Келлеры недобро поглядели на писаря. От сверлящих негодующих взоров он подавился словами и не стал продолжать.

Пауль Рейхенштейн казался безразличным ко всему окружающему. Прижавшись щекой к холодной стене, он беседовал сам с собой:

– Бесспорно, мое прежнее предположение правильно. Видимо, в действительности я уже умер, скорее всего, замерз в опрокинутой карете, так и не дождавшись спасения. А может быть, меня разорвали волки. Не так уж, в сущности, и важно. Да, я умер, а это некое место, где умершие ожидают призыва на высший суд. Точно. Хотя, это место больше походит на пародию. Хм, может статься, что я лишь на пороге смерти, и значит...

Михаэль Бреверн прокручивал и прокручивал в голове последнюю фразу Малаха Га-Мавета. И внезапно его осенило. Сорвавшись с места так, что потревожил ястреба, Михаэль рванул к двери, ведущей наружу, и крикнул:

– Николаус, он сказал, что утром должен забрать наши души с перекрестка! Вы понимаете? С перекрестка!

– Верно, - в озарении просипел Николаус, поднимаясь на ноги.

Спустя пару секунд он уже стоял около Бреверна, оживленно обсуждая какую-то хитрую затею и посматривая на безучастного Малаха Га-Мавета. Хорст потянул Виллема за рукав и шепотом осведомился:

– Что они там придумали?

Писарь с силой хлопнул себя кулаком по колену, будто сожалея, что такая здравая и вполне очевидная идея не пришла в его голову. Он пояснил Келлерам:

– Вероятно, они полагают, если уйти с постоялого двора, удалиться от перекрестка подальше и переждать утро, то Смерть не сможет нас забрать. Он ведь ясно выразился: забрать души с перекрестка, и это предрешено.

Эльза кивнула в сторону Малаха Га-Мавета:

– Наверное, стоит его предупредить о такой затее?

На нее с интересом посмотрел сам ангел смерти, спросивший:

– Простите, а вам в трактире не попадались бокалы из прозрачного стекла? И еще нам понадобится пиво.

– Зачем?
– Хорст злобно глянул на Малаха Га-Мавета.
– Предпочитаете напиться перед тем, как кого-то убить.

– Во-первых, я никого не убиваю. Ваше представление об ангеле смерти категорически неверно. Люди гибнут сами, по вполне естественным для вас причинам. Я всего лишь собираю души и доставляю их по назначению. Во-вторых, пиво нужно не мне, а вам, но не для того, чтобы пить.

– Сдается мне, от вас мы ничего не добьемся, - огорчилась Эльза и предложила мужу и Виллему присоединиться к Михаэлю и Николаусу.

Распахнув дверь, купец ступил в непогоду. В теплом, уютном трактире не чувствовалось, как усилилась вьюга: ветер стал злее, крупинки снега острее кошачьих коготков резали незащищенные одеждой части тела. Сделав только три шага, Михаэль услышал окрик Виллема, просившего подождать его. Голос доносился издалека, как если бы людей разделяла целая миля, что удивило Михаэля, но он списал это на ненастье.

Он обернулся и стал выискивать глазами писаря, как вдруг тот толкнул его в спину и сказал:

– Я боюсь, нам не выжить в такую лютую метель.

– Есть шансы. Главное - уйти поглубже в лес и развести огонь. Я пойду в конюшню. Там была длинная веревка, которой всем нужно будет обвязаться, чтобы не потеряться в пути. Когда мы осматривали карету, мне показалось, я видел санки и несколько досок. Их тоже обязательно следует взять с собой. Разведем огонь и как-нибудь дотянем. А вы, Виллем, вернитесь в трактир, пусть все соберутся у двери с минимумом вещей и будут готовы немедленно выдвигаться.