Чтение онлайн

балкон. Из башни открывался великолепный вид. Утро очищенное, свежее, прелестное приветствовало Фелию. Парк вокруг дворца был розово-зеленым, пестрыми коврами

раскинулась внизу клумбы, фонтаны блестели в лучах солнца.

За ратушей, за стенами замка, лежал Лебедь-град, от его белых стен слепило глаза. Совсем далеко, где у самого горизонта блестела река, уже золотились поля пшеницы.

Вдруг единое мгновение вся идиллия рухнула. В сердце тонко и уныло затрепетала тревога. Фелия оглянулась на спящего мужа, отследила взглядом чистый горизонт, но не

нашла там причин своего беспокойства. Отогнать противное чувство не удавалось. Ее взгляд скользнул по дорожке парка, где крадучись по-кошачьи проходила Занка.

Чем дольше Фелия наблюдала за сестрой, тем сильнее становилась тревога.

"Нет, с этим пора заканчивать! Невозможно! Просто столько всего свалилось. Надо успокоиться!"

Фелия вернулась в комнату и села за пяльца, периодически поглядывая на мужа. Игла в ее тонких пальчиках тряслась, но Фелия продолжала вышивку.

В то чистое, ясное, свежее утро, словно специально созданное для радости и счастья, в замке поселилось нервозное состояние.

Всю ночь Занка обдумывала свой план действий, который у нее образовался сразу после объявления помолвки корн-принца. Раньше всех она встала и вышла из своей спальни.

Она видела, как и башни Павлеса вышел Сорокамос, лицо его было печальным и злым. "Что бы корн-принцу с утра делать у брата! Или он… Интересно. К чему бы он еще и

такой злой?"

Не долго думая, она отправилась за ним. Минуты три спустя, как Фелия заметила Занку, следуя за корн-принцем, она оказалась около озера.

Сорокамос сел не траву возле скамейки, по озеру плавали лебеди. Герцог смотрел на них и что-то бормотал. Занка подошла поближе и спряталась за кустами.

"Мать-лебедь, помоги рабе твоей и моей невесте обрести покой в душе ее!!" — так молился Сорокамос.

К берегу подплыл большой черный лебедь, старый вожак стаи. Он подковылял к принцу и ткнул его клювом под руку.

— Мерис! — сказал Сорокамос, кладя свою руку на лебединую голову, — старый друг! Ты поможешь мне?

Лебедь крякнул.

— Объясни мне. Мечта разбивается, она уже почти разбилась. Почему? Мы оба этого хотели, а теперь вдруг принципы! Может она просто меня не любит?

Лебедь забил крыльями.

— Возможно, ты и прав. Она меня любит. А если все же нет?

Лебедь рванулся из-под руки принца и крылом ударил августейшего собеседника. Из кармана Сорокамоса выпала книжица сентиментального романа, который он уже два месяца не мог дочитать. Книга раскрылась на последней странице.

— Ты чего, Мерис?

Сорокамос попробовал подобрать книжку, но лебедь ущипнул его клювом за руку.

— Ты тоже не в духе, дружище? Или… ты хочешь, чтобы я прочитал?

Лебедь крякнул.

Сорокамос взял книгу и прочитал всего несколько строк: "Боже! Целая минута блаженства! Да разве этого мало хоть бы и на всю жизнь человеческую?"

Принца передернуло.

— Ты это хотел, чтобы я прочитал.

Лебедь еще раз крякнул и полез под руку принца. Сорокамос рассеяно гладил птицу и думал.

— Ну и задачку же ты мне задал, дружище! Получается — вся жизнь моя прожита! Я жил лишь ради этого? Как живет винодел ради лучшего своего вина? Ради того самого

напитка, который станет лучшим его вином, и ни одно вино, ни до, ни после не утолит его жажды?

Лебедь положил на плечо принца голову.

— Знаешь, в этом что-то есть, — горячо воскликнул Сорокамос, — спасибо друг! Мне остается лишь одно, завоевать ее любовь, если она еще не любит меня.

Принц резко встал и собрался идти, как дорогу ему преградила Занка, с лицом святой невинности. Она сделала изящный книксен. Сорокамос поклонился, в его душе возникли

стыд, раздражение и удивление.

— Ваше высочество, — начала, было, она.

— Вы следили за мной, герцогиня?

— Что вы, ваша светлость, как можно? Я стала лишь случайным свидетелем вашей печали.

— Так значит, вы подслушивали, — не стал сдерживать раздражения Сорокамос.

Занка вздрогнула.

— Нет, сир, ни единой минуты.

— Что вы здесь делаете?

— Ваша невеста, сир. Ее светлость просила меня разыскать вас, она беспокоится, как бы не опоздали на трапезу.

Сорокамос прочистил горло. Он чувствовал фальшь.

— Простите, герцогиня, а почему же мадемуазель, не послала прислугу, или не пришла сама.

— Ее светлость неважно себя чувствует сегодня, и все слуги уже заняты.

Сорокамос перебил ее нетерпеливым жестом.

— Мадемуазель больна? — спросил он строго. Занка поняла, что надо играть ва-банк.

— Мадемуазель сказала мне, что у нее болит голова. Но я думаю, что причина ее недомогания в другом.

Страх метнулся в глаза корн-принца, но он спросил спокойным голосом:

— И в чем же, вы думаете?

Занка замялась.

— Сказали "а", говорите "б", — нетерпеливо бросил герцог.

— Мадемуазель недовольна.

— Чем же? Почему я все должен из вас тянуть клещами?

— Она не довольна помолвкой, сир. Место подле вашего брата она считает более ей к лицу.

"Бред какой!" — подумал Сорокамос, — "но объяснение же должно быть!"

— Скоро трапеза. И раз моя любезная невеста так желает, я не опоздаю на завтрак с королем! — сказал Сорокамос и поднялся на крыльях вверх.

На завтрак Сорокамос явился последним, он извинился и сел напротив брата, не глядя на Аланку. Завтракали, молча, даже с каким-то напряжением.

К концу завтрака в трапезную вошел Микаэлос, он был сильно взволнован.

В дверях мелькнула Занка. Владыка преклонил колено и, опустив голову, сказал:

— Прошу прощения, господа, что тревожу вас в столь ранний час и при таких обстоятельствах, но я имею несчастье принести вам плохие новости.