Чтение онлайн

Он пришел к ней через окно, инкогнито, после бала, когда она уже ложилась спать. Как она тогда смотрела на него, как оскорблена, была той любовью, которую он предложил ей. Но почему-то она оставила его в своей комнате, уложила спать, гладила по

волосам, а потом сидела и при свече что-то рисовала на листке бумаги до самого утра. Чуть свет она подняла его и выпроводила из комнаты через дверь.

Отчего-то Аланка сегодня волновалась даже больше самой невесты, ей богу как будто сама выходила замуж. Все ее тревожило: и странные разговоры хозяина, и поведение

корн-принца, и эта странная история со шляпкой невесты.

Педантичная Аланка проверяла всякую мелочь, в шляпке Фелии она нашла несколько листьев ядовитого вороника. Если бы Фелия надела шляпку, а после вышла бы без нее на

солнечный свет, то ее волосы и кожу мгновенно бы съела язва. Аланка вытащила листья голыми руками, и только потом сообразила, что, избавив невесту от беды, сама

рискует остаться без рук, в прямом смысле слова. Пришлось взять перчатки. Хвала богами мать Фелии знала рецепт ночного снадобья против яда вороника.

Но Аланку беспокоило не это, она догадывалась, кто мог сделать такую гадость. Только Занка занималась шляпками, и как она бесилась всю неделю перед свадьбой. "Не к

добру это все", — подумала Аланка, — "Ой, не к добру". Она решила следить за Занкой, как бы та не сорвала празднество.

Процессия приблизилась к замку. Новобрачные прошли в тронный зал. Часть гостей последовала за ними. Часть ждала аперитива в гостиной, часть гуляла по саду. Аланка

вместе с другой прислугой отправилась в обеденный зал.

Оркестр готовился развлекать гостей.

— Эй, Алли, — окликнул Аланку невысокого роста гитарист.

— Темрас, — воскликнула Аланка и помахала старому другу рукой, — подожди, я сейчас подойду.

Она проверяла столовые приборы, окончив инспекцию вилок, ложек и ножей, она подошла к гитаристу.

— Как? Откуда ты здесь?

— Их светлость пригласили, — гордо отозвался Темрас, — корн-принц готовят номер и им нужен гитарист, чтобы аккомпанировать. Их сиятельство устроили конкурс и выбрали меня, — Темрас широко улыбнулся.

— Не может быть, — удивилась Аланка, — я очень рада за тебя.

— Мы с их сиятельством стали очень дружны, — похвастался Темрас, — не все же тебе, лиса, быть в фаворе у наследного принца.

Они весело рассмеялись.

Король и королева всея Лирании, новобрачные, корн-принц, Владыка Эолиса — Микаэлос Эмбарадин, все сливки высшей Лиранийской знати находились в тронном зале. У короля на коленях лежал поднос с письменными принадлежностями, склонившись над ним, король писал свой последний указ. Все, кроме Павлеса и Фелии, приклонив колени, ждали. Павлес двумя руками держал руки жены, даже официальная обстановка, ожидание перемен, то, что прямо на его глазах творилась история, не могло стереть с его лица

счастливую улыбку. Фелия же отчетливо чувствовала, как мимо нее течет ход истории, от этого она внутри сжалась в комочек, и искала защиты у мужа.

Сорокамос следил за пером отца, он тоже чувствовал ход истории. Еще ребенком он любил смотреть на то, как отец работает, и теперь вид колышущегося пера в руках отца

успокаивал его. Отчего-то он разволновался так, что затряслись руки, а предстоял еще бал, на котором он должен был преподнести брату необыкновенный подарок, на

подготовку, которого ушел целый год — не вежливо это приподносить подарки дрожащими руками.

Микаэлос, преклонив колено, напряженно сверлил глазами старого монарха, пытаясь проникнуть в суть происходящего. Вскоре он отвлекся от созерцания работающего короля, и переключился на других членов королевской четы. Чем-то его привлек Сорокамос, если этот мальчик станет наместником в Эолисе, то можно надеяться на возвращение мира и спокойствия в лесные земли. Из Павлеса получится слишком серьезный правитель, серьезный, но слабый. Он влюблен и будет держаться за семью, любовь не лучший советник, тот, кто способен любить, так, как любит Павлес, не способен править мудро, так думал он.

Написание документа затягивалось. Знать начинала нервничать. Королева-мать напряженно следила, как строчка за строчкой пишется судьба ее сыновей. Как твердой рукой ее муж писал судьбу свой страны, как ставит число и подпись, как его мучит кашель, который он мужественно сдерживает: невозможно показать подданным даже такую очевидную слабость, он не простой, пусть и знатный, человек, он — король.

Сериохус материализовался из слуховой комнаты и забрал письменные принадлежности. Медленно король встал. Все встали. Правитель потупил глаза и наклонил голову, как это

всегда делали послы.

— Я составил свой последний указ, — сипло начал Король, чувствуя, что сейчас раскашляется, он торопливо передал документ сыну и сказал, — Читай.

Старик тяжело опустился на трон, а Павлес начал читать:

— Сим указом за номером 1929/6а, я, король всея Лирании Бендос III Теорга, повелеваю. Признать право на трон за своим сыном, Павлесом Теорга.

Назначить, корн-принца, герцога Эолисского, Сорокамоса Теорга, наместником Лебедь-града в Эолисе, с резиденцией при дворе Владыки Микаэлоса Эмбрадина. С условием, что

вышеуказанный Сорокамос Теорга вступит в брак с любой девицей на свой выбор не позднее полугода с момента вступления сего указа в силу. В противном случае наместник

будет назначен соответствующим указом короля Павлеса Теорга.

В случае, если по линии Павлеса Теорга, не будет наследников мужеского пола, наследником первой очереди назначается Сорокамос Теорга, либо любое другое лицо,

назначенное соответствующим указом короля Павлеса Теорга.

Указ считается вступившим в силу по возвращении Павлеса Теорга и его жены из путешествия по стране, либо в любой другой день по усмотрению и соответствующей приписке Короля Бендоса III Теорга.

Листок дрожал в руках Павлеса, он сам пугался своего голоса, но дочитал до конца и остановился.

— Прекрасно, — шепотом, но достаточно отчетливо, проговорил Король всея Лирании, — Теперь, дети мои, подойдите ко мне, я благословлю вас.

Павлес и Фелия встали на колени перед королем. Бендос положил руки им на головы и произнес слова благословения.

— Повелевайте, ваше высочество, — шепнул король.

— Что, батюшка? — растерялся Павлес.

— Обед, — тихо проговорил король.