Чтение онлайн

Радовался таланту и смекалке. Жалел о том, что очень поздно их свела судьба. Ведь заниматься игрой на скрипке лучше начинать с раннего детства. А теперь даже время торопит их: быстрее да скорее.

К урокам старый скрипач обязательно добавлял одну две истории из своей жизни. Рассказывал где бывал, что интересного повидал, как его встречали. Эти рассказы падали в благодатную почву. Мальчишка был мечтательным. Дали, о которых ведал учитель, манили его за собой, пусть Ричард и не понимал этого. Пока.

Время шло и маленький измождённый ребёнок, который вместе с матерью ступил на порог супругов Фраен, стал пятнадцатилетним красавцем. Синие, выразительные глаза, чётко очерченные скулы и подбородок, прямой нос. Всё как у всех. Тем не мене, Ричард нравился девушкам. Вот только их заботливые родители предпочитали держать своих дочерей подальше от безродного и нищего мальчишки. Который, к тому же только и знает, что пиликать на скрипке.

Да, о Ричарде в городе знали. Любая свадьба и торжество не обходились без скрипача. Вечера он проводил то в одном, то в другом кабаке, развлекая народ. И опять только Сара была против того, что юноша использует свой талант, пытается заработать достаточно денег, чтобы стать самостоятельным. Никакие увещевания, мольбы и слёзы матери, не смогли отговорить Ричарда от такого шага. Да, он понимал её страхи, знал, что стезя уличного музыканта - это не то, что мать для него желает. Он и сам жаждал иной судьбы. Но какой? Он сам не знал.

В одном Ричард был уверен точно - в этом городе ему делать нечего. Постоянная опека матери душила. Зависимое положение от тёти заставляло стыдиться самого себя, заставляло скрытничать, заставляло мечтать. Ричард почти не имел друзей, хотя и слыл среди знавших его добрым парнем. Несомненно, он таким и был и при этом очень гордым, остро переживающим то, что отец отказался от него, а мать живёт приживалкой. Он с нетерпением ждал совершеннолетия, чтобы отправиться в столицу, разыскать отца, доказать ему, что способен на большее.

Узнай об этом Сара, она ни за что не подпустила бы сына к скрипке и навсегда бы прокляла тот день, когда поддалась уговорам. Или, даже, ту ночь, когда ступила на порог сестриного дома.

А ведь с тех пор прошло десять лет. Счастливое время, которое никто не ценил. В один из дней случилось именно то, чего следовало ожидать. Ричард исчез. Так же, как и его мать в юности, собрал вещи и не сказав никому ни слова ушёл в поисках лучшей доли. Поговаривали, что отправился в столицу, а некоторые уверяли, что видели статного и красивого скрипача вместе с бродячей труппой, покинувшей город совсем недавно.

 Горе и боль, причинённые Сарой родителям, вернулись к ней в полной мере. Бедная женщина слегла и несколько недель провела в горячке. А когда пришла в себя, это была новая Сара, безразличная к окружающему миру.

Почти полгода она провела в странном полусне, то вялая и апатичная, то мечущаяся и беспокойная, словно в бреду. Она перестала узнавать родных, всё время звала сына или вспоминала детали прошлой жизни. К Диане она теперь обращалась не иначе, как к «мадам Роза». Сестре удалось понять, что так звали домработницу Сары. К Мартину прикрепилось имя «Вальди». Таково было имя жениха Сары, которого они видели на свадьбе.

В периоды спокойствия Сара долго сидела у окна, не обращая ни на что внимания. Она смотрела вдаль и негромко напевала одну из мелодий, разучиваемых Ричардом на уроках.

Иногда апатия проходила и тогда Сара долго бродила по улицам города и звала сына, затем возвращалась домой, вяло принималась за привычные дела, но через время снова замирала в своём странном оцепенении.

 Временами отчаяние толкало её на безумства. Тогда Мартину приходилось снимать свояченицу с подоконника, не давая сделать последний, отчаянный шаг в пустоту. Или же Диана отбирала склянку с крысиным ядом или острый нож из судорожно сжатых пальцев.

Всё это происходило под плач и причитания Сары. Она умоляла, просила отпустить её, уверяла, что жизнь без сына потеряла всякий смысл. Диана злилась, ругала сестру, пытаясь ей втолковать, что жизнь не закончилась и много можно добиться, было бы желание. Всё произошедшее с Сарой ей казалось расплатой за неправильное поведение и проступки. Тут не убиваться надо, а вымаливать прощение перед Богом и теми, кого обидел. Раз Всевышний так распорядился, значит так и должно быть.

 Смогла же она принять тот факт, что у них с Мартином нет детей. Это было их недостижимой мечтой, спрятанной глубоко в сердце. Чтобы они не делали, сколько ни ходили по знахарям, да врачам, всё было бесполезно.

 Именно Мартин помогал Саре организовывать поиски, развешивал объявления и всячески подбадривал убитую горем мать. Равнодушие Дианы и то, что она более спокойно отнеслась к горю сестры, его раздражало. Племянник был им как сын и боль убитой горем матери для Мартина была понятной. Но вот Диана... Когда она успела стать такой чёрствой? Сможет ли он жить под одной крышей с такой эгоисткой?

 Как-то, вернувшись поздно вечером домой, ожидая увидеть тёмные пустые комнаты, сестру, не обращающую на неё внимания, мужа уткнувшегося в свои бумаги, забывшего о ней, Диана обнаружила совсем иную картину. Повсюду горели свечи. Стол был накрыт к ужину. У порога встретила улыбающаяся сестра. Будто и не было этих долгих месяцев безумия.

 На удивлённый взгляд, брошенный Дианой на мужа, Мартин только пожал плечами и отвернулся к окну, словно был чем-то недоволен. Что ж, лучше так, чем склеп, в который превратился дом после исчезновения Ричарда.

За ужином, едва пригубив бокал яблочного вина, Сара внимательно посмотрела на сестру:

– Диана, я знаю, мне нет прощения за все беды и хлопоты, что я тебе принесла, но, умоляю, не держи на меня зла Сын - это всё, что у меня осталось от прежней жизни и от того, кем я была. Теперь и его нет. Наверное, наверное, это расплата за моё бессердечие и безразличие к тебе, отцу, матери. В юности я считала, что вы недостойны меня. Мне хотелось яркой жизни, богатства, славы, вот и получила по заслугам. Мне нужно смириться с этим. И я постараюсь это сделать. А теперь скажи, ты простишь меня? Простишь?

Она протянула руку и коснулась руки сестры в тёплом дружеском жесте, посмотрела в глаза.

Диана смутилась и неуверенно улыбнулась, не зная, как реагировать на перемены.

– Конечно, я прощу тебя, ведь мы же сестры.

Спустя год она снова держала руку Сары в своих ладонях, но уже по другому поводу. Сара умирала. Отдав все силы едва родившемуся ребёнку, она не смогла оправиться.

Диана сидела подле неё, как никогда остро чувствуя, что кроме сестры, её дитя у неё больше нет родственников. От этого внутри становилось пусто и хотелось плакать, но как Диана ни старалась, она не могла выдавить ни слезинки. Так глубоко въелась привычка всегда держать себя в руках.

Внезапно Сара вздрогнула, открыла глаза и посмотрела на сидящую рядом сестру. Тонкие пальцы с неожиданной силой сжали руку.

– Диана, - голос был настолько тих, что женщине пришлось наклониться ближе, чтобы разобрать слова.
– Пообещай мне одну вещь.

– Всё, что угодно, Сара, ты только поправляйся! Всё будет хорошо, вот увидишь!
– Диана быстро выдавила из себя заготовленные слова утешения.

– Не перебивай, выслушай. У меня мало времени. Пообещай мне, что ты всегда будешь заботиться о малышке, что не оставишь её, несмотря ни на что.