Чтение онлайн

— Она его сестра, — очень спокойно проговорила Беанна, однако, не справившись со стыдом, опустила взгляд. — Но градоначальник высказался на эту тему вполне определенно, поэтому прошу тебя, пожалуйста…

Чуть подрагивающие мужские руки решительно заключили ее в объятия. Беанна часто задышала, готовая расплакаться.

— Энда, да как же ты вынесла это все? — пробормотал Эйнард, и слезы покатились, застилая глаза, очищая душу, принося желанное, ни с чем не сравнимое облегчение. Эта тайна, этот стыд, эта боль не давали Беанне покоя почти целый год. Но если Эйнарда это не отпугнуло, если он не испытывает к ней отвращения, если его беспокоит только ее состояние, быть может, не все еще потеряно? — Беанна, — прошептал он и, не найдя ничего лучшего, принялся целовать ее мокрое лицо, — пожалуйста, пожалуйста, скажи, что это не может быть препятствием… Что ты согласишься… Что примешь наконец мое предложение, пока я не сдох тут от разрыва сердца!..

Она едва его слышала, тая от горячих губ, от этой нежности, от нереальности происходящего. Она же только что призналась Эйнарду в своем распутстве. Неужели для него это ничего не значит?

— Ты… не хочешь знать, как все произошло? — слишком мягким, словно опьяненным, голосом спросила она. Но Эйнард только накрыл ее губы своими, вынуждая окончательно потерять голову.

— О боги! — только и пробормотал он, разорвав невероятно долгий поцелуй, — с таким чувством, что Беанна невольно покрылась румянцем.

— Ты же говорил, что я не умею целоваться, — с неуправляемым ликованием напомнила она. Эйнард почти с зеркальными эмоциями погладил ее горящую щеку.

— Готов взять свои слова назад, — сообщил он. — Но только если ты наконец скажешь мне «да».

Беанна вздохнула, снова отвела взгляд. Потом высвободилась из его объятий, отвернулась и обхватила себя руками.

— Давай я сначала все-таки расскажу тебе о своем грехе, — горько проговорила она, — чтобы ты не считал меня жертвой и не пожалел о своем предложении.

Эйнард хотел было возразить, что никогда о нем не пожалеет, но вдруг понял, что Беанне важно избавиться от этой тяжести, и не стал ее останавливать. Беанна еще немного помолчала, а потом поведала свою историю.

— Я… не буду себя оправдывать, мол, родители погибли, жених отвернулся, все это не столь важно, — начала она. — Я вполне отдавала себе отчет в том, чего хочу, когда пошла к градоначальнику. У него тогда скончалась жена, и я решила, что несчастье смягчит этого человека и я смогу уговорить его вернуть нам с Арианой отцовскую квартиру. Но… ему тогда было совершенно не до меня… — Беанна замолчала, стараясь утихомирить нахлынувшие воспоминания, но последующую сцену ей не удастся забыть до конца жизни. — Он едва стоял на ногах: то ли от горя, то ли от количества выпитого. И вряд ли осознавал, кто перед ним и зачем я пришла. Налил мне в кружку… Надо было уйти, едва я поняла все… Но я… Он… Я не ожидала…

Не выдержав, Эйнард шагнул вперед и прижал ее к себе. Беанну била крупная дрожь.

— Все, хватит! — приказал он. — Я услышал более чем достаточно!

— Градоначальник потом… потом пригрозил мне, что, если хоть кто-то об этом узнает… — кое-как пролепетала Беанна. Эйнард кивнул, а в глазах у него появился странный пугающий блеск. И Беанна, всей своей душой настроенная на него, тут же распознала его намерения. Схватила за руку и так стиснула, что даже пальцы захрустели. — Не смей! — почти выкрикнула она. — Я сама согласилась! Он не… не принуждал меня! Я не думала… Мне было все равно!.. Но теперь!.. Если с тобой что-то случится, я утоплюсь!

Эйнард озадаченно посмотрел на приникшую к самому сердцу Беанну. На лице у нее была написана такая решимость, что сомневаться в ее искренности не приходилось. И хотя все его существо вопило о мести, рисковать благополучием Беанны Эйнард не имел права. Кто знает, как повернется жизнь. Быть может, не сегодня-завтра она сама накажет господина градоначальника за причиненное зло. А если нет… То Эйнард ничего не забывает…

— Беанна, — прошептал он, наклонившись к самому ее уху, — я третий раз сегодня и четвертый раз в общем предлагаю тебе стать моей женой. Я весьма терпелив, но тебе не кажется, что пора уже ответить мне согласием?

Она вздрогнула, но больше и не подумала отстраняться. Хватит испытывать судьбу. Пришло время воспользоваться ее подарками.

— Да, — выдохнула Беанна и закинула руки ему на шею. — Да, да, да — за все три раза! И за последний — я согласна! Эйнард…

Счастливая улыбка сама появилась на его губах, изгоняя все тяготы и неприятности последних дней. И Эйнард счел необходимым закрепить их уговор долгим завораживающим поцелуем…

Тила с остервенением кусал губы, не зная, как поступить. С одной стороны, он уже давно стал замечать, что с папашей происходит неладное и что он сам не всегда понимает, что творит. С другой, он все-таки был его отцом, и Тиле полагалось оставаться на его стороне при любых обстоятельствах. Или, быть может, пришло время принимать собственные решения?

А ведь начиналось все довольно мирно и даже вполне чинно. Более или менее расправившись с эпидемией, градоначальник решил выказать почтение главному, как он считал, творцу этого чуда, прилюдно поблагодарить и наградить героя. Выбрал для этого праздничный день, когда ему полагалось выступать на ярмарочной площади в честь дня основания Армелона, и после поздравительных фраз принялся расписывать достоинства недавно основанного в городе госпиталя и его роль в борьбе с эпидемией. А потом попросил подняться на трибуну несколько ошарашенного Эйнарда и торжественно вручил ему наградную грамоту и тысячу рольдингов на дальнейшее развитие госпиталя. Народ встретил эти действия весьма одобрительно, воздав хвалу и названному избавителю, и рачительному и великодушному градоначальнику, не забывшему отметить сии заслуги. И все было просто замечательно до того момента, пока пришедший в себя Эйнард не заявил во всеуслышание, что он, конечно, весьма признателен господину градоначальнику за внимание к своей скромной персоне, да только шапка не по Сеньке. И нет никакой его заслуги в спасении армелонцев от смертельной болезни, потому как сам он валялся в беспамятстве в то время, как другие совершали чудо. И чтобы не слыть неблагодарным, он хочет прямо сейчас перед всем городом назвать их имена.

Градоначальник изменился в лице, понимая, о ком говорит Эйнард, но помешать ему не успел.

— Мой друг Лил, которого тут почему-то считают драконом, принес в Армелон целебные тубер-грибы, — улыбнулся Эйнард и, не обращая ни малейшего внимания на притихшую в ожидании толпу, продолжил: — А моя сестра изготовила из них лекарство и раздала его всем нуждающимся. И я думаю, что именно они достойны награды и почета.

По площади разнесся гул: где-то возмущенный, где-то одобрительный. Первый, разумеется, был громче, и, вероятнее всего, ненавистники драконов победили бы, если бы градоначальник не решил взять дело в свои руки и не поинтересовался у Эйнарда со снисходительностью, видел ли тот когда-нибудь настоящего дракона. На что Эйнард сверкнул глазами и заявил, что не только видел, но и спал с ним под одной крышей и считает счастливым тот день, когда боги благословили его знакомством с Лилом.

— Иначе вместо того, чтобы принимать награду из ваших рук, я давно кормил бы червей на армелонском кладбище, — заметил он и усмехнулся. — И ваш сын, кстати, тоже.

У градоначальника задвигались желваки, но в этот момент кто-то из присутствовавших на площади бесстрашно вступился в поддержку Лила, заявив, что за полгода проживания в городе тот еще не причинил никому вреда, и толпа послушно подхватила высказанную мысль. Послышался ропот, среди которого то и дело можно было услышать фразы о том, что драконье слово нерушимо, что с подачи Лила были пойманы лесные разбойники, что он бескорыстно пожертвовал бесценное лекарство, чтобы спасти жизни армелонцев. Градоначальник еще пытался как-то урезонить свой народ, напоминая о том, сколько горя принесли драконы людям, но Тила уже понимал, что отец проиграл. И лучшим, что глава Армелона мог сейчас сделать, было признание правоты Эйнарда и предложение разделить награду между всеми тремя спасителями. Но, к сожалению, в последнее время градоначальнику стало отказывать хладнокровие и соседствующая с ним разумность. Он только все больше разъярялся, не понимая, что своим сопротивлением вызывает как раз обратную реакцию, и тем самым настраивал людей против себя, и в какой-то момент Тила почувствовал, что пора оказать отцу посильную помощь.

— Господин градоначальник всегда прислушивается к мнению своего народа! — громогласно объявил он. — И если большинство из вас считает, что дракон должен быть награжден, мы обязательно изыщем способ удовлетворить это желание! То же самое касается сестры досточтимого Эйнарда. Глава Армелона уважительно относится к каждому его жителю, вне зависимости от пола и родовой принадлежности! Поэтому если названные граждане поднимутся сейчас на трибуну…

Но ни Лила, ни Ильги на ярмарочной площади не оказалось. Однако это отнюдь не отбило у армелонцев желания воздать своим спасителям по заслугам. Смекнувший свою выгоду отец пообещал гражданам лично проследить, чтобы награда нашла героев, и уже дома огорошил Тилу сообщением, что именно ему предстоит доставить эти самые награды по назначению.