Чтение онлайн

Но что было самым интересным в остальных кисточках, так это то, что был один столб, на котором осталось две. Столб Призрачного Гончего, где его изумрудная кисточка противостояла ярко-оранжевой кисточке.

Долгое время Рендидли мог просто играть со своими странными изумрудными огоньками, игнорируя пререкания внешнего мира, считая их отвлекающей чепухой, которой они и были на самом деле. Его физическому телу просто нужно было стоять там и поддерживать вес, в этом не было ничего особенного. Это была чистая выносливость.

Но через какое-то время, неопределенное время, которое сопротивлялось всем озадаченным попыткам Рендидли измерить его, он почувствовал, что сложность ползет вверх. Но все же это было в пределах разумного. Но через несколько минут сложность резко возросла. Казалось, что хотя они и могли выдержать такой уровень веса, гораздо меньше людей могли справиться с возросшим весом.

Почти неохотно Рендидли оставил свои изумрудные огоньки и снова сосредоточился исключительно на своем физическом теле, встречая вес лицом к лицу. Первое, что сделал Рандидли, это активировал (Усиление Маной). Это было довольно быстрое истощение, оно продлилось бы час, но он также более непосредственно задействовал свои пассивные (Золотые Корни Иггдрасиля), втягивая ману из земли в свое тело.

Делая это, Рендидли сосредоточился на ощущении теплого потока энергии и визуализировал толстые жизненные корни энергии, которые он хотел, чтобы тянулись к нему. Это был медленный и неуклюжий метод, но, поскольку Рендидли продолжал сосредотачиваться, он почувствовал, как его Эфир начинает пульсировать в ответ. Эти толстые корни давили вниз, разделяясь и распространяясь, притягивая энергию к нему. Медленно скорость его втягивания увеличилась, хотя и незначительно.

Вес был сокрушительным, и теперь вспыхнул дикий гнев Рандидли. На самом деле это даже не был его гнев, это была его первобытная, злобная сторона, которая ненавидела ограничения мира. Она ненавидела сильно и чисто, как ребенок. И для нее этот вес был абсолютным злом. Он сломал бы сам мир, чтобы разорвать его на части.

Но опять же, Рендидли обуздал этот гнев. Хотя он очень хотел этого, он не мог позволить себе взорваться силой. В этом не было смысла. Он стремился к более долгой цели. Он просто должен был вытерпеть.

Вытерпеть.

Глава 198

Медленно, но верно Рендидли обнаружил, что достиг равновесия с весом. Это было не то, с чем он мог бы справиться долго, но пока что

Вес снова увеличился. Затем он увеличился снова. Зарычав, Рендидли открыл глаза, оглядываясь.

Из примерно 40 участников, что были в начале, осталось только около 24. Остальные ушли, и, открыв глаза, Рендидли увидел, как один особенно не желавший сдаваться человек яростно боролся против двух служителей, ругаясь. Но, конечно, в общей схеме вещей эта борьба была довольно слабой. Если бы у этого человека хватило сил продолжать сопротивляться, он бы не провалил испытание Тарнака.

Рендидли позволил себе улыбку во все зубы. Ну, возможно, это было не совсем так. В идеальном мире единственной причиной провала было бы то, что участник достиг своего предела. Но это был не идеальный мир.

Болят мышцы, чешутся ноги, покалывающее онемение в ногах все это могло привести к тому, что человек решит сдаться, прежде чем достигнет предела своих физических возможностей.

К удивлению Рандидли, Оранжи все еще оставался, вены на его шее опасно вздулись. Казалось, инсульт был не за горами. Рендидли выровнял дыхание, насколько мог, и начал менять способ сопротивления силе, которая давила на него. На данный момент одного лишь (Усиления маны), дополненного (Золотыми корнями Иггдрасиля), было недостаточно.

Итак, Рендидли начал использовать (Наделение силой) короткими рывками, чтобы сжигать часть своей быстро восстанавливающейся выносливости, чтобы дополнить свое гораздо более серьезное потребление маны. Затем Рендидли ухмыльнулся и сжег еще больше выносливости, используя две минуты чистого (Наделенного силой) подъема, чтобы опустить ее ниже 50%, где начал действовать (Второе дыхание).

Он слегка вспотел, увидев, насколько короткий период времени он может прикладывать такие усилия и заполнить свою выносливость только наполовину, но она определенно быстро восстанавливалась. Затем он в основном начал чередовать (Усиление маны) и (Наделение силой), чтобы продолжать поддерживать вес.

Но этого было недостаточно. Все это было просто выигрышем времени, потому что Рендидли знал, что худшее еще впереди. Поскольку все больше людей выбывало, вес, который он лично должен был нести, был намного больше, чем в прошлом. И он видел, как несколько навыков повышались в уровне, поэтому он медленно получал преимущество, но этого явно было недостаточно против этого огромного веса. Поэтому он начал экспериментировать с другими методами.

Одним из них было использование (Отрицания), чтобы напрямую отвергнуть вес, который давил на него, или отвергнуть свою усталость. Очень быстро Рендидли почувствовал, как края его разума затуманиваются и изнашиваются, и он замедлил его использование. Казалось, что он может несколько смягчить последствия усталости, но он не мог злоупотреблять этим, иначе это медленно разъедало бы его сознание, пока он не рухнул. Но это немного помогло.

Другой способ заключался в использовании (Абсолютного контроля: Заморозка), чтобы остановиться на секунду, предоставив себе короткий период, когда навык был в действии, и он мог позволить своим мышцам отдохнуть. Это было немного, и это стоило довольно много выносливости, но этого было достаточно, чтобы разнообразить монотонность простого удержания веса.

И было хорошо знать, что это возможно, потому что по мере увеличения веса это станет абсолютно необходимым.

Рендидли также подумал о правилах и у него возникли другие идеи о том, что он может сделать, чтобы победить, но пока решил отказаться от этого. В конечном счете, это было упражнение на выносливость, лучше подождать как можно дольше, прежде чем раскрывать свои карты. Ему нужно было победить в долгосрочной перспективе, и прямо сейчас он мало что мог сделать.

Но вес начал быстро расти. Несколько человек, наконец, сдались, а затем еще несколько рухнули в каскадной серии, где в течение нескольких секунд казалось, что вес на них постоянно увеличивается. Их группа быстро сократилась до 15 оставшихся, и все они демонстрировали явные признаки напряжения.

С горящими глазами Рендидли оглядел окружающих. Затем он закрыл их. Его Эфир медленно становился все более беспокойным, его пульсирующие ледяные и горячие нити толстыми и извилистыми проходили через его тело. В некотором смысле, по мере того как Эфир становился все более активным, Рендидли также мог заглянуть глубоко в него, видя гигантский, бесконечно глубокий колодец. В глубине этого бассейна Эфира были дикие течения и водовороты, но Рендидли не боялся их. Потому что он инстинктивно знал, что они принадлежат ему.

Вес снова увеличился, и Рендидли снова стиснул зубы и сопротивлялся ему. Когда он это сделал, эти движения в Эфире стали более безумными. Водоворот был более диким и опасным, и по мере этого Эфир, казалось, успокаивался и становился тонким. Когда он был ленивым, он был толстым и тяжелым, но чем больше Рендидли боролся, тем более яростным и прозрачным становился Эфир.

Его внутренний фокус был зафиксирован на нем, даже когда вес становился все более требовательным. Но он не мог отвести взгляд, потому что, когда Рендидли смотрел, он мог кое-что увидеть. Бесконечно глубоко, бесконечно далеко, сквозь огромное расстояние, которое казалось ясным, но потребовалось немного времени, прежде чем кружащийся Эфир сдвинулся в сторону, чтобы открыть ядро этого проявления внутри себя.

Это была дыра. Но она медленно пульсировала, растягиваясь и сокращаясь. Как будто она дышала. Как будто это был рот.

Наблюдая за ним, Рендидли заметил, что он действительно производит Эфир, когда сокращается, выдыхая, но когда он медленно набухал, никаких изменений в Эфире не происходило. Он только производил. Поэтому Рендидли сузил глаза, смущенный. Почти инстинктивно он активировал (Глаза призрачного копья). Его взгляд сосредоточился.

Это было слабо, но он мог это видеть, медленно опускаясь к этому сосущему рту. Маленькие пятнышки света. Некоторые из них были синими, некоторые — красными, некоторые — золотыми, а некоторые — блестящими черными, но подавляющее большинство, почти 75% из них, были изумрудного цвета, ярко светясь.