Чтение онлайн

– И вы не боитесь говорить мне это?

Слишком близко, я хотела сделать шаг назад, но это бы значило, что я отступаю.

Он был прав, я не знала его. Мы оба уже не были теми детьми, но все же. Молодой господин Бай, который вкладывал в мои руки кисть, был благороден и справедлив. Это он учил меня, что власть – груз и лишь сердце чище и прочнее алмаза может выдержать его и выстоять. Бай Син, стоящий передо мной, уже мог позабыть об этом. И я лишь надеялась, что его сердце, как и его память, остались неподвластны сухим ветрам.

– Это Цзе Цзин научил вас быть такой бесстрашной?

Его ледяное дыхание. Мой немигающий взгляд.

Не Цзе Цзин. Ты. Мое лицо горело, я чувствовала, как меня обдает холодом от одного воспоминания: «Ты не можешь быть такой слабой».

– Вы сейчас же возвращаетесь на Гору Лотоса и до моего возвращения не делаете оттуда ни шагу.

Я все еще смотрела на него, и мои глаза пылали. Он повторил:

– Сейчас же.

– Слушаюсь.

Я вернулась, так и не увидев генерала Лина. «Сейчас же» Главы Бая звучало строго, а я уже достаточно рассердила его. Покидая Шаньлу, я вспомнила, что так и не спросила о его ране. Но напоминать ему лишний раз о моих ошибках сегодня не стоило. Удаляясь все дальше от города, я даже признала, что он имел право сердиться на меня, ведь я сорвала свидание. Конечно, он должен был злиться, особенно теперь, когда посторонний человек знал его тайну. Но я бы не стала играть нечестно. Как бы я ни лгала себе, он не был посторонним для меня. Иначе я бы не думала об этом так долго.

Только одна мысль никак не давала мне покоя: почему каждый раз, идя против него, я чувствовала, будто иду не просто по тонкому льду, а играю с огнем?

Я вернулась в Учение, все еще не зная, чего ждать от Бай Сина. Он мог в ту же минуту выставить меня из Учения, но он не стал. Значит, напрасно пугал своим бессердечием. Он бы позволил спасти сяо Хуаня.

– Где ты была?

Я слишком много думала о Главе и не заметила, как попалась на глаза Тан-Тан.

– В Шаньлу.

– Зачем?

Я достала сверток с печеньем и протянула его И Тан.

– Спрячь! – она начала оглядываться и зашептала: – Мы с госпожой Лу никогда не проносили его в Учение. Госпожа Ду будет злиться, если узнает.

– Тогда съем сама.

– Не приноси больше.

– Давай спор. Победишь меня – и я не стану нарушать правило.

– Ты еще ранена!

– Ну, не хочешь – как знаешь.

Я надкусила печенье и прошла мимо нее.

– Гао Фэнь! Почему ты никогда не слушаешься?

Я обернулась и помахала перед нею свертком:

– Я спрячу их в комнате.

– Не смей! Если наставница…

Но я уже побежала, дразня ее свертком. И Тан бросилась за мной. Раны болели, но отчего-то я не могла перестать смеяться. Я обернулась: она злилась, но чувствовала то же самое – жизнь.

– Гао Фэнь! – Вдруг ее лицо исказилось ужасом, а я в кого-то врезалась.

Я тут же спрятала сверток с печеньем за спину и принялась извиняться. Но стоило мне поднять голову, слова оборвались.

– Пр… Страж Вэнь!

Она смотрела на меня с каким-то гадливым презрением.

– Госпожа Гао?

– Наставница, вы вернулись… – И Тан поклонилась и потянула меня за рукав.

Я поспешно выказала свое почтение Призраку Вэнь, решив больше не смотреть ей в глаза.

– Слышала, вы своевольно вернулись в Учение, госпожа Гао?

– Я вернулась по приказу Стража Цзяня.

– Тогда уж лучше б не возвращались. Что она прячет, И Тан?

– Не знаю, наставница, что-то из города.

– Показывай.

Я вздохнула и протянула старухе сверток.

– Что это?

– Печенье.

– Здесь запрещено прятать еду в комнатах.

– Тогда я немедленно съем его при вас.

Я улыбнулась и развернула сверток. Глаза Призрака Вэнь уже начали испепелять меня.

– Госпожа Гао, кажется, вам трудно привыкнуть к здешней жизни. Не лучше ли вам поискать для себя другое место?

– Я уйду, но только если Глава Бай прикажет.

– Хорошо.

Старуха довольно кивнула, будто я только что пообещала ей убраться восвояси.

– Ты что? – И Тан снова потянула меня за рукав, со страхом поглядывая на удаляющуюся фигуру наставницы.

– Ну не убила же она меня!

– Не могу поверить, что ты ни капли не уважаешь Стража Вэнь!

– Я? Она меня ненавидит, почему я должна ее уважать?

– Неправда. Наставница всегда ко всем справедлива! Просто ты… Ты… Почему ты всегда такая?

– Если бы я не была такой, твоя наставница давно бы нашла способ выставить меня отсюда. Сегодня оно особенно сладкое! – Я протянула И Тан печенье, но та, вздернув свой подбородок, пошла прочь. – Ну и ладно.

Я доела печенье на пару с Почтенным Гу. Мы сидели под навесом и следили за каким-то особенным снадобьем, побулькивающим в котелке.

– Почему он до сих пор не очнулся?

– Значит, еще не пришел срок.

– А кто его определяет?

– Откуда ж старику знать. – У него был теплый, согревающий смех.

– Тогда кто знает?

– Сердце, его послушай – и узнаешь.

Я рассмеялась, положила руку на сердце и замерла.

– Молчит.

– Это сейчас, а надо будет, оно само скажет, а ты услышишь.

– Почему вы так добры ко мне? И ко всем?

Старик рассмеялся.

– Что тут тебя удивляет? Или ты, дитя, привыкла во всех видеть врагов?

– И что, вы ни на кого не держите зла?

– А что его держать? Себе же больнее.

– О-о-о… – протянула я. – Значит, вы не только тело исцелить можете, но и душу?

Он вновь рассмеялся:

– С душой сложнее, тут каждый сам исцелять должен.

– Каждый сам…

– Не грусти, дитя, может, твой дружок уже и проснулся, пока ты тут старика пытаешь.

Но сяо Хуань все еще спал, правда, теперь уже спокойным, здоровым сном. Я присела рядом и осторожно взяла его руку:

– А Хуань, сестрица ждет, когда ты проснешься. Не спи слишком долго.

Я ласково погладила по волосам и хотела спрятать его руку под одеяло, но он вдруг сжал мои пальцы, отказываясь отпускать.

– А Хуань, ты слышишь сестрицу? А Хуань?

Он все еще спал, но его рука грела меня. Я знала, что он очнется. Холод смерти отступил, а значит, весна обязательно расцветет.