Чтение онлайн

Эльдар отвлекся, когда Ильветта, с бледным усталым лицом, свидетельствующим о бессонной неуютной ночи, присела на любезно поданный Беренгаром стул. Принцесса повернула голову, будто почувствовав внимание Эльдара, и ее глаза расширились, когда она заметила молодого столяра среди других моряков.

Ярость, сжигающая сердце юноши при виде приторной обходительности Беренгара, сменилась ликованием в мгновение ока, как только он осознал, что Ильветта узнала его. Принцесса не обманула, что будет помнить. Ее обещание не было пустым звуком, а он не стал для нее одним из тысячи обыкновенных горожан. И, может быть, размечтался Эльдар, в ее просьбе поставить подпись на шкатулке скрывалось нечто большее, чем просто каприз знатной дамы.

Вопрос короля и одновременно нетерпеливый оклик боцмана отвлекли внимание молодых друг от друга. Внимательно повторяя морской узел, Эльдар ощущал, что горит не только его лицо, но и сердце, и парящая в облаках душа.

***

Ильветта места себе не находила. Положение, в котором оказалась она, ее отец и все королевство, могло быть и хуже, но все же ей не нравилось, что в порту Искельвинда остались пять пиренейских кораблей, в то время как король покинул свое государство, оставив его беззащитным перед десятками чужаков, рассеявшихся в городе.

Родмир возражал, что ни за что не позволит дочери одной плыть в другую страну, и лично проследит, что Беренгар выполнил сделку и взял Ильветту в законные жены. Один корабль против сотни – как капля против целого водопада. И, хотя Беренгар вел себя почти безупречно - с погрешностью на обычаи своей страны, которых она не понимала, - Ильветту не оставляло беспокойство.

Да еще непрестанная качка мешала девушке спать. Каюта казалась душной, а наклон судна туда-сюда не убаюкивал, а напротив – вызывал головокружение и желание выйти на свежий воздух. Что Ильветта в конце концов и сделала, когда на второй день пути половину ночи бессмысленно проворочалась в постели.

Прохладный соленый воздух тут же прогнал тошноту, когда принцесса, вцепившись побелевшими пальцами в деревянный борт, уставилась на яркую лунную дорожку на мерцающей поверхности моря. Она была одна здесь: рулевой на носу да дозорный где-то на мачте не считались свидетелями ее слабости. Печально провожая глазами убегающие волны, отдаляющие ее от дома с каждой минутой, Ильветта чувствовала себя потерянной, внезапно лишенной юности и беспечного детства. Она, конечно, знала, что когда-нибудь у нее появится муж, но все же надеялась, что добрый и любящий отец позволит ей самой сделать выбор. Она представляла себе ежегодный турнир – десятки рыцарей, бьющихся за право покорить ее сердце, - но не завоевателя, говорящего на чужом языке, обладающего непонятными ее культуре манерами и привычками, получившего ее руку как взятку за мир.

Ильветте было нелегко смириться с судьбой, и все же она пыталась увидеть в Беренгаре хорошие черты: он был любезен и, очевидно, влюблен, щедро осыпал девушку комплиментами и обещаниями большего. Он мог оказаться убийцей, тираном, но выглядел человечным и милым, так что принцессе не следовало жаловаться на выпавшую долю.

Она вздохнула, качая головой и поворачиваясь к морю спиной, вытирая соленые брызги, упавшие на лицо, пытаясь выкинуть из головы тяжелые думы и вспомнить о чем-то приятном. Увы, когда она не думала о Беренгаре, то все ее мысли устремлялись к тому выделяющемуся среди толпы столяру, каким-то чудом оказавшемуся вместе с ней на корабле. Она не знала, что это значит. Он преследует ее? Однако отчего-то Ильветта была не напугана такой возможностью, а, к величайшему своему удивлению, тайно рада. Это теплое чувство растекалось в ее груди, как бывало в детстве, когда она с замиранием сердца ждала от отца подарка в честь дня своего рождения или выезжала в другое королевство на первый в своей жизни бал… Это чувство было странным, неуместным, необъяснимым, но, абсолютно точно, приятным. Как предвкушение и ожидание какого-то волшебства.

Ильветта повернула голову и с изумлением обнаружила, что уже на палубе не одна. Тот, кто только что прочно занимал ее мысли, тоже был здесь, точно как она минуту назад, глядя на водную гладь и сжимая большими сильными пальцами корабельный борт. Обнаженный по пояс, молодой столяр еще больше отличался от всех других людей. Мускулы рук и груди были необыкновенно большими, еще вчерашним утром поразившими взор юной принцессы, когда она увидела его среди других моряков. Волнистые волосы чуть ниже плеч развевались на ветру, подчеркивая мужественные скулы и накачанную шею. Свет луны, отраженный от морской поверхности, мерцанием озарял напряженное лицо.

Ильветта вжалась в борт, но было поздно: столяр увидел ее, то ли услышав взволнованное дыхание, то ли заметив колыхание на ветру подола длинного плаща. Принцесса даже помыслить не могла того, что произойдет потом - как мало понадобится юноше времени, чтобы взлететь по лестнице на корму судна и оказаться прямо перед ней. Задохнувшись, Ильветта потрясенно смотрела снизу вверх на впечатляюще высокого матроса, посмевшего настолько приблизиться к своей принцессе, что она чувствовала кожей его жар. Все разумные мысли покинули голову девушки, обнажив ее беззащитность перед могучим молодым мужчиной.

– Принцесса… - пробормотал он почти растерянно, будто и сам не ожидал от себя такой наглости.

– Как ты оказался на борту? – спохватилась дочь короля, вынужденная отступить на шаг под обжигающим, слишком пристальным, проникающим в самую душу взором гиганта.

– Это была моя судьба, - просто признал Эльдар, вспоминая, как быстро, легко, случайным образом был вовлечен в матросские будни. – Я должен был последовать за тобой. С тех пор как увидел тебя в мастерской, я ловил каждый взгляд, и ты, принцесса, щедро меня ими награждала…

– Я? Награждала?.. – пролепетала Ильветта, заливаясь пунцовой краской и прикладывая ладонь к вздымающейся груди. Теперь она была напугана, - нет, очень смущена. Но еще не настолько, чтобы позвать охрану или убежать в свою каюту. Слова столяра застали ее врасплох, вызывая неспособность действовать верно, в соответствии с правилами этикета и воспитанием.

– Я тоже чувствую это, - прошептал Эльдар, заметив жест принцессы и положив руку напротив собственного сердца, бьющего в грудную клетку изнутри. Оно росло, распирало ребра, лизало беспощадным огнем, а зеленые глаза прекрасной девушки, широко распахнутые, ясные, выдавали не те чувства, что положены – не ужас, не злость и не осуждение видел в них Эльдар, а робкое, испуганное, затаенное ожидание его дальнейших слов и действий.

– Что ты себе позволяешь, - пробормотала принцесса, отступая еще на один шаг, упираясь спиной в выступающую мачту и разрывая манящий контакт глаз, отчего Эльдара настигло отрезвление. Что он только что натворил? Низкородный нахал, посмел намекнуть дочери короля, что она его намеренно завлекала?

Однако слова извинения застряли в горле: Ильветта все еще не ушла, не закричала и не пообещала сурово наказать его. Это опять вселило в сердце честолюбивого юноши надежду.

– У меня есть кое-что для тебя, - спохватился он, торопливо вытаскивая из складки штанов припрятанное сокровище. Ильветта удивленно подняла взор: на ладони столяра лежала маленькая фигурка искусно вырезанного из каштана единорога – известного оберега от несчастий. Ильветту поразила не только идеальность формы, точность деталей и гладкость дерева, но слова, что Эльдар сделал это именно для нее. Смущенная вконец, перепуганная, но восхищенная, Ильветта неуверенно протянула руку, забирая прекрасный подарок, хотя должна была, безусловно, бежать отсюда без оглядки.

– Я клянусь, - горячо прошептал Эльдар, хватая ладонь принцессы в ту же секунду, как ее пальцы сомкнулись вокруг деревянной фигурки. Ильветта ахнула, потрясенно уставившись в темные, горящие жарким огнем глаза столяра, сделав всего одну попытку отнять руку, но замерев, когда поняла, что попала в несокрушимый капкан. В котором, вопреки отчаянным воплям разума, ей было приятно, а не страшно находиться. Горячая кожа матроса согрела ее, тепло растекалось по венам будто пьянящая река, полностью лишая воли и рассудка. Словно в тумане Ильветта слушала дальнейшие слова: - Клянусь, что избавлю тебя от него. Ты не пробудешь его женой долго, я вызову его на турнире, и ты вернешься домой, к отцу.