Чтение онлайн

Сердце принцессы затрепетало от странного чувства. Как будто Эльдар пообещал вернуть ей самое-самое дорогое – счастливое время детства, которое Беренгар собирался украсть.

– Глупый, глупый мастер, - польщенно улыбнулась она, упираясь свободной рукой в могучую грудь, защищаясь невольно от смущающей близости этого огромного, храброго, умеющего поразить мужчины. Словно настоящий огонь опалил ее ладонь, столь горяча была кожа, а сердце, казалось, ударяет с той стороны как в барабан, отозвавшись на несмелое прикосновение принцессы подобно живому существу, живущему внутри. – С чего ты взял, что мне это нужно?..

– Ты хочешь замуж за этого чужеземца?! – воскликнул столяр.

Ильветту охватила странная тоска, когда она расслышала в голосе юноши горестное разочарование. С изумлением она поймала себя на желании сберечь его преданность, не потерять. Горячие обещания мужчины вселили в сердце девушки неоправданную надежду на возвращение к прежней жизни, которую она отдала в счет мира на своей земле. Это искушение было столь же сладким, сколь и неправильным.

Как бы велико ни было желание принцессы вернуться домой, но предложенное Эльдаром походило на заговор. Ее замужество должно было спасти королевство от войны, но если Эльдар убьет Беренгара, месть чужеземцев будет страшной. Она не могла этого допустить. Должна была забыть о себе, приняв груз ответственности за королевство.

– Как тебя зовут, мастер? – смирившись, спросила принцесса, поняв, что до сих пор не узнала имени мужчины.

– Эльдар.

– Ты молод, Эльдар, и так далек от политических страстей. Твое горячное желание спасти свою принцессу очень льстит мне! И я не забуду того, что ты хотел сделать для меня. Но ты должен отступиться, - Ильветта подняла глаза, разглядывая мужественное и решительное лицо юноши в бледном свете луны и ловя себя на мысли, что, будь он знатного рода, она могла б его представить рядом с собой. Уж точно Ильветта обратила бы внимание на его высокую фигуру, облаченную в доспехи, когда бы начался турнир. На троне он смотрелся бы получше ее мудрого отца, а в качестве мужа был бы добрым и сильным защитником. Но он оставался ремесленником, а ей уготована роль будущей королевы, которой не место рядом с простым столяром, даже если представить, что он мог бы стать достойным правителем. – Моя судьба мне не принадлежит, Эльдар, и ты должен с этим смириться, как сделала это я. Беренгар будет хорошим мужем, а Искельвинд благодаря этому замужеству и дальше сможет процветать. Так нужно. Оставь попытки.

Ильветта смотрела в горящие решимостью темные глаза, и Эльдар тоже смотрел неотрывно на принцессу.

– Да будет так, - уступил он внезапно.

Облегчение, что она спасла жизнь этому необычному мужчине, смешалось с тоской.

– Это плаванье – не твоя судьба, - опустила взгляд принцесса, искренне надеясь, что помогает храброму юноше. Ее рука все еще лежала поверх его груди, ладонь все еще чувствовала обжигающий жар и сильное биение, но теперь оно стало тише, будто также, как и его хозяин, смирилось с предначертанной ему участью. – Возвращайся домой, к тому, что хорошо умеешь. И когда я вернусь, то надеюсь еще увидеть созданную тобой красоту – моя шкатулка не прослужит вечно, и мне понадобится новая.

Пока Ильветта говорила, Эльдар, нахмурившись, упрямо качал головой. Его ладонь легла поверх руки принцессы, прервав ее слова и вновь заставив ахнуть. Обе ее ладони теперь оказались во власти горячего великана, и вновь все слова разбежались из ее головы, едва обретенная способность трезво мыслить растаяла как дым. В который раз Ильветта замолчала, испуганно и потрясенно глядя снизу вверх.

– Я не намерен возвращаться домой, мой путь лежит туда, куда и твой, - проговорил Эльдар как клятву, и жар его кожи, коснувшись запястья, опять зажег в венах принцессы настоящий огонь, на этот раз, казалось, добравшись до самого сердца. И, словно покрытое льдом, внезапно начавшим таять, сердце принцессы забилось в унисон с большим, горячим ритмом Эльдара, соединенное с ним прочным, необъяснимым волшебством. – Я останусь с тобой и буду присматривать за ним – пусть молится всем своим богам, чтоб из твоих прекрасных глаз не упало ни единой слезинки! Он будет мужем, что ж – я буду твоим слугой. Ты же хотела забрать с собой частичку Искельвинда? Я целиком гораздо лучше подписи на дне шкатулки!

Ильветта учащенно задышала, растерявшись и чувствуя слезы в глазах. Может, и было правильнее прогнать заносчивого столяра, да разве же могла принцесса отказаться от соблазна иметь рядом преданного друга, когда должна была остаться одна-одинешенька в незнакомой стране? Ильветта была юна и неискушенна, она совсем недавно вышла из незрелого возраста и вовсе не думала, что так быстро окажется отлучена от отца, от родного дома, от привычных и дорогих сердцу вещей. И Эльдар предлагал в своем лице надежность и опору, которых ее только что лишили.

Нет, она не в силах была прогнать его. Все, чего ей хотелось теперь – это разрыдаться на его могучей груди, приняв обещание помощи.

Конечно, воспитание удержало Ильветту от этого опасного поступка. Сморгнув влагу, она смогла просто кивнуть.

– Ты, правда, этого хочешь?

– Всем сердцем! – поклялся Эльдар, и Ильветта поверила, чувствуя, как в ответ на слова усиливает биение его горячее молодое сердце, ударяя прямо в ладонь.

– Пусть будет так.

***

Эльдар не спал. Его одолевало видение – прекрасные глаза Ильветты, цвета августовского моря, очень близко от его лица, ее хрупкие продрогшие ладони в его руках, его признания, на которые он непонятным чудом осмелился. И ее согласие. Разве мог он поверить в то, что случившееся на палубе корабля лунной ночью – не сон? Разве мог надеяться, решаясь сесть на корабль и уплыть в абсолютную неизвестность, что завоюет доверие принцессы вместо сурового наказания за дерзость и недопустимую развязность?

Однако это было именно так: его самые смелые надежды оправдались, и он может рассчитывать пусть не на руку и сердце Ильветты – это было бы уж слишком самонадеянно, - но на ее расположение и благодарность.

Она так смотрела на него там, на палубе… Эльдар пытался выбросить из головы мысли о взаимности, но не мог избавиться от чувства, что, будь он принцессе неприятен, она не стала бы его даже слушать и уж тем более не позволила безнаказанно коснуться ее руки, удерживать ладони. Она бы кричала, угрожала, звала на помощь. Но вместо этого она часто дышала и выглядела ожидающей, а не испуганной. Мучимый надеждой, будущий слуга принцессы сомкнул веки только к утру.

Следующий день выдался сложным, потому что Эльдар постоянно искал глазами Ильветту вместо того, чтобы выполнять указания боцмана и учиться матросскому делу. Взор юнги нет-нет да и скользил по точеной фигурке, облаченной в белое платье, усыпанное узорами золотых нитей, следил за изящными и выверенными жестами принцессы, берущей и ставящей бокал вина, за движением полных губ, когда девушка говорила. Порой Эльдар ловил на себе ответный взгляд, и тогда время и звуки переставали для него существовать. В такие мгновения он чувствовал себя обнадеженным и счастливым. В другой раз, даже когда Ильветта не смотрела на него, ее щеки вдруг наливались краской смущения, а палец начинал накручивать прядь светлых волос, и тогда юнга не мог избавиться от наваждения, что принцесса сквозь расстояние чувствует его взгляд, и он ее волнует.

День выдался сложным еще и потому, что проклятый Беренгар оказался чересчур наблюдательным и ревнивым. Эльдар почти не смотрел на пиренейца, чтобы не терять присутствия духа – иначе он находился бы в ярости день напролет. Зато Беренгар, судя по всему, очень даже обратил внимание на переглядывание невесты с каким-то матросом.

Вечером, когда был заново перетянут такелаж с учетом переменчивого ветра, и дневная смена отправилась спать, Эльдар, не спеша уходить в трюм к остальным матросам, смотрел на медленно встающую луну в надежде, что дождется принцессу. Все произошло стремительно, и даже имея отличный слух, юнга не мог предположить, что ему готовят засаду. На горло внезапно опустилась петля, и юноша глазом не успел моргнуть, как оказался притянут к мачте и обездвижен охранниками Беренгара, лихо связавшими его запястья за спиной. Пытаясь освободиться рывком, он только сделал себе хуже, затянув петли туже и чуть не удушив себя.

С ненавистью смотрел он на маленького черноволосого человека, медленно подходившего к нему и вынужденного задирать голову, чтобы смотреть в лицо. Пыхтя и брызжа слюной, Эльдар не мог сказать ничего членораздельного, лишь сверкал глазами в темноте и рычал как связанный, но не побежденный зверь.

– Ты кто? – прошипел Беренгар, прижав к горлу Эльдара шпагу – странную, непохожую на оружие Искельвильда, металлическую штуку, слишком тонкую, чтобы напугать даже ребенка. Однако, довольно твердую и с острыми краями, понял Эльдар, когда она опасно надавила на его кожу.