Легенда об основателе Великого Ордена Боевой Кочерги
Шрифт:
Стало тихо.
В тишине особенно хорошо было слышно грохот, с которым Кухарка Хэн уронила салатницу.
— Ну.. нас запомнят, — заметил Хо-Хо. — Это плюс.
Тануки посмотрел на него с лёгким отвращением.
— Кто-то ещё хочет выпить? — уточнил он.
На этот раз выпить хотели все.
— Ну, за основание нашего ордена! — сказал Большой Меч. — Если мы всё решили, то я должен сходить в магистрат и к начальнику стражи, предоставить официальный список основателей…
— Я с тобой, — сказал Тануки. — Я хочу это видеть.
— Исторический момент?
— Не, лицо господина начальника, когда он увидит список, — оскалился Рю. — Вот где должно быть зрелище!
Присутствующие переглянулись и невесть почему расхохотались.
Хо-Хо не очень хотел попадаться на глаза начальнику стражи, которого по его вине чуть было не казнили, потому решил не вникать.
— А что с этой вещью? — спросил он вместо того.
— Вещью?..
— Ну, с печатью, — слово основательно горчило на языке.
— Ах, это… Ну, тут вот какое дело: мы её, разумеется, отдали на хранение Ордену Фонаря. С последствующей транспортировкой в Орден Вершины. Именно они занимаются такого рода… божественными подарками.
— Понятно, — Хо-Хо облегчённо выдохнул.
Сам он больше всего на свете хотел, чтобы проклятая игрушка больше никогда не попалась ему на глаза.
***
В хранилище Ордена Фонаря, окружённом множеством печатей и границ, было невозможно попасть. Или почти невозможно — потому что прямо сейчас прекрасный юноша в серых монашеских одеждах стоял там, не потревожив ни одной границы, и задумчиво рассматривал сверкающую за множеством заклятий печать. Отсветы магических полей отражались в глубине его янтарных глаз.
— А ты, я смотрю, совсем спятила, сестрица, — сказал он насмешливо, проведя над печатью изящными пальцами. — Неужели знаменитое семейное безумие — не миф? Как думаешь?.. Хотя, что это я. Мы с тобой оба знаем ответ. Но разве это не смешно, как быстро меняются роли: когда-то я был монстром, а ты — воплощением света. Когда-то ты жалела меня, грязное, недостиойное создание. Теперь…
Мужчина тихо фыркнул.
— Я заберу твоего ученика себе, — сказал он. — Это вопрос семейной чести, в конце концов: ты преподала ему основной урок, я покажу всё остальное. Что может сравниться с получаемым в нашей семье образованием?
Юноша, возраст которого уже шёл на столетия, небрежно подхватил печать с подушечки. Её идеальная копия осталась лежать там, сверкая белоснежными гранями.
— И всё же, драгоценная сестра, — протянул он, — в день, когда тебя объявят демоном, я буду долго смеяться.
Конец