Чтение онлайн

Я качаю головой – такое объяснение меня не устраивает. Еще одна тайна, к которой мне нет доступа.

– Скоро поймешь, когда у тебя самого родятся дети, – Август улыбается, в его глазах на мгновение зажглись лукавые искорки, как будто он предвидел, чем обернется история с подругой.

Мы несколько минут молча пьем чай.

– Мы можем ему помочь? – он отставляет чашку в сторону. Он собран и готов действовать – таким я его и помню.

– Ему нужно отдохнуть – выспаться, нормально поесть, потом я с ним поговорю и будем решать, что дальше. Лучше, если вы снова переедете сюда, не стоит оставлять его одного. Не обязательно отвлекать его разговорами и делами все время, просто будь рядом. Дадим время прийти в себя. Ты ведь понимаешь, что нельзя снова его упустить.

Август кивает, я вижу, что он расстроен, но действительно не могу предложить другого варианта.

– Я лягу в гостиной, а ты устраивайся с сыном. Когда ты рядом, ему спокойнее.

– Не понимаю, ведь почти год прошел, время должно было вылечить любые раны. Почему он никак не оправится? Или ему нести это всю жизнь? – в словах Августа горечь и боль.

– Видимо, то, что произошло тогда, стало последней каплей, и его сознание решило выбрать побег от реальности в качестве спасения. Отсюда и два месяца, которые выпали из жизни.

– Весной он вспомнил все.

– Да. Но это не помогло ему исцелиться, а только усугубило состояние.

– Может, ты и прав. Я не разбираюсь в таком. И еще меньше понимаю собственного сына. Ты-то знаешь его намного лучше.

Я с изумлением уставился на Августа – то же самое я мог бы сказать о нем.

– Ладно, – он устало проводит ладонью по лицу, – Если ты не против, я лягу. С утра в дороге, вымотался, ног не чую. Все-таки, старость – это проклятье. Твои возможности уже не те. Помяни мои слова лет эдак через двадцать. Никого не минует эта кара. Разве что тех, кому суждено умереть молодым. Но что это за участь – уйти, даже не успев толком вкусить жизнь. Лучше уж дотянуть до преклонных лет, оглянуться и сказать себе – да, это было неплохо.

На кухне непривычно тихо. Разве что тикают часы на стене, роняя в ночь секунду за секундой. Я быстро убираю со стола и вдруг понимаю, что устал. Тревоги этого дня не прошли даром – Август прав, с каждым годом мы становимся более уязвимыми и слабыми.

Переношу вещи в гостиную, устраиваюсь на диване, пытаюсь сосредоточиться на работе, но безуспешно. В конце концов, сдаюсь и с раздражением захлопываю ноутбук. Дверь в комнату открыта, и в светлых сумерках видно, как Август долго сидит на кровати и смотрит на спящего сына. Беру телефон и отправляю подруге сообщение с извинениями, та отвечает мгновенно, словно сидела и ждала, когда я напишу: «Все в порядке, сейчас ты нужен брату». Меня захлестывает горячей волной благодарности, и это настолько сильное и глубокое чувство, что я набираю «Я тебя люблю». Я впервые использовал эти слова не в отношении кого-то из семьи. И сейчас, спустя годы, жена иногда вспоминает ту нашу ночную переписку, которая и положила начало по-настоящему крепким отношениям.

Вскоре Август укладывается спать. Я слышу скрип собственной кровати, когда он ложится. Немного странное ощущение – будто смотришь на себя со стороны. За окнами постепенно светлеет, а я так и не сомкнул глаз. Но это не страшно, завтра выходной.

Я пришел в себя от снопа яркого света, мазнувшего по окну. Это произошло так стремительно, что меня охватили сомнения – может, показалось? На пару секунд внутри поднялась неистовая волна надежды, что кто-то придет и вытащит меня из дома, который превратился в ловушку. Но я знал, что ждать некого, и чтобы не стало еще больнее от разочарования, быстро подавил это чувство. На дворе – глухая ночь, жители деревни спокойно спят в своих кроватях; счастливцы, они не понимают, что это за роскошь – глубокий сон. Я так давно не высыпаюсь. Наверное, это и стало причиной нынешнего плачевного состояния. Невольно усмехаюсь – мой мозг продолжает неустанно искать рациональное объяснение. Какую-то разумную причину, за которую можно уцепиться и выплыть на поверхность. Что угодно. Мне необходимо ощутить связь с реальностью, нащупать тонкую ниточку, которая выведет из лабиринта. Не помню, сколько времени брожу, натыкаясь то на новые развилки, то упираясь в тупики. И все это создал мой собственный разум. Тот самый, на который я всегда так полагался. Я гордился им, гордился своей способностью мыслить ясно и трезво в любых ситуациях. А сейчас он меня подводит. Что-то там сломалось. В тех самых серых клеточках, так похожих на деревья. Как будто сигнал, поступающий извне, теряется по пути, и до меня долетает только его искаженное эхо. Это страшно. Всегда пугает, когда в твоем теле что-то идет не так, но в разы страшнее, когда подобное происходит в голове.

Я вздрагиваю – и лишь спустя секунду осознаю, что стало тому причиной. Звук захлопывающейся двери. Кто-то действительно остановился перед домом. Все еще не позволяя себе поверить, вслушиваюсь в скрип калитки. Шаги во дворе. Тишина. Несколько мгновений кажутся вечностью. Мне бы вскочить, подбежать к окну – для этого потребуется небольшое усилие, чтобы развеять сомнения, но не могу. Тело в порядке, но оно не слушается. Мной овладела странная апатия; и я обреченно сижу, бессильно привалившись к стене, и жду, что произойдет дальше.

Шаги на веранде. Кто-то открывает входную дверь.

– Алек, ты дома? – голос брата.

Горло неожиданно сводит, и я не могу издать ни звука.

Щелчок выключателя в прихожей. Пока Кирилл обшаривает взглядом полку с обувью, успеваю испытать еще один иррациональный страх – что ему не стоит видеть меня в таком состоянии. Мне стыдно, не хочу, чтобы он думал, что я слабый. Но я устал от всего этого, устал от бесконечной борьбы с тем, что происходит внутри, с собственными мыслями, устал от попыток вернуть контроль. Это выматывает не только душу, но и тело.

Снова щелчок, свет в этот раз заливает кухню. Я знаю, что он там увидит. Засохший бутерброд на столе. Недопитый кофе. Признаки моего неблагополучия. Он знает, что я всегда убираю за собой – привычка, выработанная годами. И раз уж я ей изменил, значит, стряслось что-то серьезное. Мне бы заговорить, сказать, что все в порядке, но по-прежнему не могу выдавить из себя ни звука. Наоборот, замираю, словно застигнутый врасплох преступник, которого вот-вот разоблачат, затаиваю дыхание, только сердце гулко бухает в груди. Разумная часть меня, которая все это время бодрствовала и бесстрастно фиксировала все происходящее, даже будучи не в силах на него повлиять, была готова просить помощи; другая же, темная, размытая, заставляла хранить молчание, нашептывая прямо в ухо, что никто не поможет, что все потеряно, и что я никогда не стану таким, как прежде.

А что я сам? Я метался между этими крайностями – от надежды к обреченности, и это отняло последние силы.

Новый щелчок. Невероятно яркий свет заливает комнату, я осторожно приоткрываю глаза и вижу над собой обеспокоенное лицо брата.

– Алек, что с тобой? Как давно ты в таком состоянии?

– Увези меня, – не узнаю свой голос, он какой-то хриплый, словно я долго кричал. Может, так оно и было, в памяти мало что отложилось. Произошедшее скомкалось, отступило, стало казаться нереальным, как наваждение, но от этого не становится легче, наоборот, я испытываю новый приступ страха.

– Вставай, поедем в дом на окраине. Вещи заберешь завтра, – Кирилл протягивает руку, я хватаюсь за нее, как утопающий за спасательный круг, и легко поднимаюсь на ноги. Тело вновь слушается, оно такое же сильное и здоровое, как и раньше. Разве что я ощущаю небольшую слабость, но это, скорее, от голода и обезвоживания.

– Поживешь у нас, пока не вернутся твои соседи. Почему не позвонил? Ты же знаешь, к чему это может привести, или забыл, через что нам всем пришлось пройти прошлой осенью? – брат запирает дверь и идет к машине, я покорно следую за ним. В затекшие ноги впиваются тысячи иголок, меня пошатывает, перед глазами маячит яркий фантом – отпечаток лампы, на которую я имел неосторожность взглянуть.

Он так просто об этом говорит. Как будто легко поднять трубку и позвонить. Но он никогда не испытывал подобное. Не знает, каково это – тонуть. Вряд ли поймет терзающие тебя сомнения. Телефон лежит на кровати, протяни руку, набери номер, скажи: «У меня неприятности, мне нужна помощь». И минут через десять кто-то появится, вытащит из этого кошмара, вернет в реальность. Твоя рациональная часть поступила бы именно так. Но то существо, тот морок, туманом обволакивающий разум, говорит совсем другое. Не нужно зря беспокоить людей. Ты ведь здоров, да и ничего страшного не происходит. Ты просто не выспался, разве можно из-за этого поднимать тревогу? Ты должен сам справиться с этим. Никто тебе не в силах помочь. Ты слабый и жалкий, и не стоишь того, чтобы кто-то несся на твою просьбу о помощи, отложив все дела. Ты сам виноват в происходящем, сам вырыл себе эту яму. Зачем взваливать это бремя еще на кого-то? Все это тебе только кажется.