Чтение онлайн

•Наследство

Когда в мае 1876 г. Коммодор окончательно слег и его врач предсказал скорый конец, в равной мере встревожились и спекулянты на У о лл-Стрит, и младшие дети миллиардера. Первые опасались, как бы после смерти железнодорожного и пароходного магната его наследники не решили продать часть принадлежащих им акций, что привело бы к катастрофе на бирже. Дети же боялись, что старик обделит их в пользу старшего сына. Но после вскрытия завещания биржевые спекулянты смогли облегченно вздохнуть. В особой статье завещания оговаривалось, что ни одна часть наследства не может быть продана. Уолл-Стрит мог перестать дрожать. Зато опасения младших детей вполне оправдались. Наследства их практически лишили. Из ста пяти миллионов долларов девяносто были завещаны Уильяму Генри.

•Взлет

Спартанское воспитание, которому подверг своего старшего сына Коммодор, принесло плоды. Наследник оказался на высоте задач, которые ему предстояло выполнить. Пусть другими, куда более мягкими методами, но он продолжил дело отца и столь успешно, что со временем прослыл «самым богатым человеком в мире».

Так же, как и отец, он думал о том, чтобы имя Вандербильтов сияло в веках. На Род-Айленд за каких-то три миллиона долларов он возвел «флорентийский» дворец, превосходивший размерами и уродством «греко-готическуюэ резиденцию отца.

Мягкие манеры

Легендарной грубости своего отца Уильям Г. Вандербильт предпочитал мягкость. В 1877 г., когда все железнодорожники США объявили забастовку, он удержал своих рабочих от присоединения к ней, дав им прибавку к жалованью на общую сумму сто тысяч долларов.

•Признание

Бьющая в глаза роскошь, естественно, не могла избавить Вандербильтов от репутации выскочек-

161

нуворишей, которая после Корнелиуса прочно пристала к ним. Самое неприятное, что старинные американские фамилии давали это почувствовать Уильяму Генри и его наследникам, чуть только появлялась возможность. Подобно жителям пустыни - эмирам, которые видят во сне траву, зеленеющую вокруг их дворцов из «Тысячи и одной ночи», Вандербильты мечтали лишь об одном: получать наравне с Асторами, Дюпон де Немурами и прочими Рокфеллерами приглашения на самые изысканные приемы нью-йоркского высшего света.

Но поскольку все их попытки проникнуть в свет наталкивались на неизменную высокомерную сдержанность, пришлось прибегнуть к чрезвычайным мерам. Стали изыскивать возможность улучшить фамильную родословную. Наводились справки по альманахам европейского дворянства в поисках претендента, нуждающегося в позолоте родового герба, а таких было немало. Но чтобы произвести впечатление на американский высший свет, для которого определение «нувориш» отнюдь не приравнивалось к дворянской грамоте, требовался титул старинный, украшенный не менее чем графской короной. Наконец Элва, жена Уильяма Киссама, внука Коммодора, нашла редкостную птицу. Девятый герцог Марлборо, чей родовой замок пришел в совершенный упадок, искал родственную душу. Ему представили юную Консуэлу Вандербильт. В 1895 г. был заключен брак, сумма приданого составила два с половиной миллиона долларов. Консуэла Вандербильт произвела на свет десятого герцога Марлборо. И Вандербильты оказались в свойстве с герцогом.

После того как кровь Корнелиуса смешалась с кровью Вильгельма Завоевателя, перед кланом Ван-дербилътов раскрылись все двери. Говорят, они воспользовались этим с величайшей корректностью, выказав примечательную сдержанность и хороший вкус. Положение обязывает.

Джон Дейвисон Рокфеллер

(1839-1937)

Спрут американского капитализма

Рокфеллер делал свое состояние так же, как его мать, истая протестантка, прокладывала путь на небо-методично, трезво и упорно.

Права человека

«Права человека должно ставить превыше дивидендов-. Таков девиз семейства Рокфеллеров. Его сформулировал сын нефтяного короля.

• Доктор-чудотворец

Чистую душу Элизы Рокфеллер постоянно терзал страх, верней, два страха, которые лишали ее сна. Первый - что непристойные мысли, украдкой пробиравшиеся в голову, несмотря на все усилия не допустить их, увлекут ее на скользкую наклонную плоскость вечной погибели (Элиза была протестантка). Второй, еще более ужасный, чем первый,- что сын Джон Дейвисон станет таким же, как ее супруг, эта похотливая скотина Уильям, чья репутация такова, что стоит произнести его имя, как тут же люди начинают обмениваться понимаюшими улыбками и кто-нибудь да отпустит сальную шутку. Элиза и Уильям Рокфеллеры составили дивную супружескую пару, живушую, как кошка с собакой. Элиза принадлежала к тем высоко добродетельным американкам, которые рожают с наслаждением, зачинают в страдании и, похоже, больше, чем небесное блаженство, любят тернистый путь, который, как известно, к нему ведет. Пила она только воду, ела лишь для того, чтобы поддержать телесные силы, и самым любимым ее времяпрепровождением было сидеть на жесткой скамье в баптистском молельном доме и распевать псалмы. По воскресеньям Уильям, если он по чистой случайности оказывался в Ричфорде, охотно сопровождал ее к службе. Там он во все горло пел с серьезным, сосредоточенным видом, который, по правде сказать, никого не мог обмануть. Мощный, заросший волосами, с головой фавна, сидящей на бычьей шее, он предпочитал дому молитвы, пользующиеся скверной репутацией бары и другие, более веселые дома. Любил Уильям вонючие сигары, низкопробное виски и столь же низкопробных женщин легкого поведения.

Уильям Рокфеллер, больше известный под именем Биг Билл, жил с грехом пополам, а скорей даже и без «пополам», профессией шарлатана. В середине XIX в. подобных ему было немало. Он разъезжал

163

по стране в повозке, запряженной тощей, скелетообразной кобылой. Дабы выглядеть значительней, он присвоил себе без всякого на то права пышное звание лектора медицины и продавал на ярмарках эликсир собственного изготовления, равного которому, по его словам, не было и быть не могло. Бальзам этот, составленный благодаря знанию особого секрета и тайн алхимии, излечивал зубную боль, чесотку, цингу, насморк, простуду, оспу, сифилис и даже рак «вне зависимости от того,-как уточнял он,-кого постигли эти болезни: белых, чернокожих, краснокожих или домашний скот». Некоторые пациенты излечивались, особенно если воздерживались от питья эликсира, некоторые умирали.

Продавая свой сомнительный товар, «доктор» Рокфеллер, обладавший коммерческой жилкой, зарабатывал вполне приличные деньги, которые тут же спускал на виски, женщин, а главное, в рискованных спекуляциях. И наконец произошло то, что должно было произойти: Биг Билл подвергся судебному преследованию и был приговорен к уплате крупного штрафа. За душой у Уильяма не было ни цента и на его дом в Кливленде и на все его имущество наложен был арест.

Примерная оценка

В 1925 г. состояние Джона Д. Рокфеллера оценивалось по данным, приведенным в «Нью-Йорк Тайме», в 6 277 669 долларов. Еще долго оно оставалось самым крупным в Соединенных Штатах. Следовавший сразу же за ним Генри Форд со своими «жалкими-2 608 806 долларами выглядел просто бедняком.

• Черный хлеб

Небеса услышали молитвы Элизы о том, чтобы сын был похож на нее, а не на отца. Джон Д. Рокфеллер с детства и до самой смерти оставался воплощением пуританских добродетелей и занудства. Он не пил, не курил и, в отличие от своего отца, не интересовался ни молоденькими цветущими девушками, ни безнравственными доступными женщинами. Время свое он делил между школой в Кливленде, где изучал бухгалтерию, и баптистской церковью в Рич-форде, где как добровольный служка проводил свободное время за духовными песнопениями и чтением псалмов; само собой разумеется, подобная жизнь не располагала к легкомысленному времяпрепровождению.

Если от отца он получил дар зарабатывать деньги, то от матери унаследовал не менее полезную способность никогда не тратить их попусту. Пока другие дети носились по улицам и играли в шарики, Джон Дейвисон постигал таинства выдачи ссуд под проценты и коммерческих операций - занятий, которые он с младых ногтей предпочитал играм и забавам. Когда ему было восемь лет, он восхитил

164

Элизу, купив несколько индюшек, а затем перепродав их с немалой прибылью, каковую положил в копилку.

В тринадцать лет копилку он разбил и ссудил все свои сбережения соседу-фермеру под вполне ростовщический процент. И наконец в шестнадцать лет, бросив учебу, он с ликованием вступил на профессиональную стезю, получив блистательную, должность бухгалтера в фирме, занимающейся торговлей зерном.

•Служка желает отправиться в самостоятельныйполет

Джон Д. Рокфеллер исполнял все заветы религии: вел аскетическую жизнь и делал на службе гораздо больше, чем от него требовали, так что хозяева, совершенно естественно, весьма ценили его. Хьюитт и Татгл (таковы были их фамилии) не жалея похвал, поручали юному бухгалтеру самые ответственные дела своей фирмы, но им и в голову не приходило повысить ему жалованье. Юноша, однако, знал, что рожден не для того, чтобы оставаться наемным служащим, и потому молчал. У него всегда была мечта завести собственное дело, где он был бы полным хозяином. И всего через год после поступления на службу он решился рискнуть и сделал решительный шаг.