Чтение онлайн

Политика

Херст не испытывал ни малейшей симпатии к европейцам, исключение составлял Адольф Гитлер, которого он считал «спасительной силой, предназначенной укрепить мир» (з1с). Относясь не слишком сурово разве что только к немцам, он не любил англичан, высокомерно игнорировал французов и яростно ненавидел испанцев. На всю жизнь он остался убежденным изоляционистом. Он провел шумную антииспанскую кампанию перед войной за независимость Кубы, боролся против вмешательства Соединенных Штатов в оба мировых конфликта, был противником вступления своей страны в Лигу Наций и упорно требовал от европейских стран уплаты долгов Америке, которые они наделали во время войны 1914-1918 гг. Слава Богу, американские президенты не слишком прислушивались к его советам.

• Крез-младший

Самое меньшее, что можно сказать о детстве и отрочестве Уильяма Херста, это то, что рос он отнюдь не среди бедности и лишений. Когда 29 апреля 1863 г. он явился на свет в роскошном особняке, который его отец купил на холмах Сан-Франциско, одно лишь серебряное месторождение в Неваде приносило четыре миллиона долларов в год, так что семья Херстов могла безбоязненно смотреть в будущее, В этом позолоченном мире маленький Уилли вырастал в холе и неге; все его баловали, наперебой исполняли его желания; отец ни в чем не отказывал, мать ничего не запрещала. Подобное воспитание, оставлявшее многого желать в смысле дисциплины, оказало большое воздействие на мальчика; правда, не меньшее воздействие оказали и отец с матерью, бывшие, что называется, полной друг другу противоположностью. Джордж Херст остался неотесанным мужланом, которому плевать и на культуру, и на светские манеры. Феба, его жена, в отличие от него, и по воспитанию, и по происхождению была

191

аристократка, стремящаяся к светской жизни, и пылкая поклонница всего, что имело хоть какое-то отношение к литературе и искусству. Она содрогалась, слушая, как ее муж-сенатор коверкает английский язык, приходила в отчаяние, видя его беспредельное безразличие к самым прославленным шедеврам, и все время возила своего любимого Уилли по музеям Европы, чтобы сформировать у него хотя бы какое-то элементарное представление о культуре. От отца мальчик унаследовал глубочайшее презрение к общественным условностям, от матери - вкус к искусству, который он сохранил до конца жизни, и от обоих - полнейшую неспособность пасовать перед трудностями.

Патриция

Самой знаменитой после легендарного Уильяма Рандолфа сейчас в семействе Херстов бесспорно является его внучка Патриция. Эта жизнерадостная молодая женщина, вполне достойная своего прославленного деда, способствовала взлету тиражей всех американских газет, после того как в 1974 г. стала жертвой похищения, за которым последовало требование выкупа. После того как ее родители выплатили похитителям требуемые два миллиона долларов, полиция обнаружила, что красавица была сообщницей похитителей. Месяцем позже ФБР передало американским газетам фотографию, на которой Патриция запечатлена с автоматом в руках во время ограбления одного из банков в Сан-Франциско.

•Призвание

В Гарварде Уильям пробыл недолго. После двух лет учебы ему вежливо предложили поискать другое поприще для своих эксцентрических выходок. Внимание университетских властей он привлек своими шутками весьма сомнительного вкуса, а у однокашников добился известности незабвенными попойками, которые он щедро оплачивал деньгами, что без счету слал ему отец. Пребывание в Гарварде стало бы для него потерянным временем, не признай его друзья мастером каламбура и не предложи единодушно стать директором и главным редактором «Лампиона» - сатирической студенческой газеты. На этом посту он и открыл, что его призвание-журналистика. Изменив оформление и содержание газеты, Херст сделал ее настолько популярной, что уже через несколько месяцев она стала приносить прибыль, которая, естественно, шла все на те же попойки.

•Презрение к богатству

Когда Уильям возвратился в Сан-Франциско, отец, которого ничуть не возмутили студенческие проказы сына, предложил ему половину доходов от „Хо-умстейка" и треть от „Анаконды", а чтобы сыночку было где подышать свежим воздухом, еще и ранчо в Нью-Мексике, по площади сравнимое с каким-нибудь французским департаментом. Он был полностью убежден, что Уильям, не проявлявший чрезмерного прилежания в учебе, будет рад, если ему позволят безмятежно жить на отцовские деньги. Но, видно, он плохо знал своего сына или просто не принял в расчет его новую страсть.

192

Уильям категорически отказался. «Нет, папа, это не то, что мне нужно,-заявил он.-Выдели мне в качестве доли только „Сан-Франциско Экземи-нер'к Старый золотоискатель удивленно уставился на него. «Сынок,-сказал он,-по-моему, ты чего-то не понимаешь. На этом листке ты не заработаешь ни доллара». Но Уилли оставался непреклонен: *Я хочу „Экземияер"». Дни за днями он приставал и приставал к отцу. Он хотел газету, таково было его желание, и никакими силами переубедить Уилли было невозможно. Из Вашингтона он написал отцу потрясающее письмо. Оно начиналось следующими словами; «Если ты отдашь мне „Экземинер", я сделаю следующее...^ А дальше с каким-то лихорадочным энтузиазмом он перечисляет правила, которые вскоре станут принципами всех популярных газет: крупные заголовки, реклама, предпочтение сенсационным материалам, иллюстрации, романы с продолжением и т. д. Короче, Уилли действовал так настойчиво, что в конце концов Джордж Херст сдался. Тем не менее он не смог удержаться от снисходительной улыбки, когда сын торжествующим голосом пообещал ему: «Вот увидишь, через год наш тираж перевалит за десять тысяч, через два мы будем давать доход, а через пять мы станем самой влиятельной газетой на тихоокеанском побережье».

Французский образец

В журналистике Уильям Херст отнюдь не был первооткрывателем. Во Франции существовал издатель, чьи методы Херст перенес в американскую прессу. Мы имеем в виду Полидора Мийо, создавшего в Париже знаменитый «Пти журнапь-.

• Босс, который вкалывает как пес

Встав во главе «своей» газеты, балованный ребенок Уилли превратился в первоклассного руководителя. Более того, он понял: чтобы газета полностью соответствовала его идеям, ему придется все руководство ею взвалить на себя. И с каким-то сверхчеловеческим рвением он взялся за работу. Каждый день он сидел в редакции, прочитывал все заметки, рассылал репортеров, выбирал заголовки, исправлял на верстальном столе верстку каждой полосы. Работа эта занимала его дни и ночи, но тем не менее он находил время, чтобы быть в курсе всех новинок в области фотографии и печати.

Преступления, насилия, несчастные случаи и катастрофы, описанные со смакованием зачастую весьма грязных подробностей, нравились грубой, необразованной публике, которую собирался завоевать Херст. Именно эти материалы и обеспечили «Экземинеру» невероятный успех. Благодаря упорному, напряженному труду (а также, не надо забывать об этом, десяти миллионам долларов,

193

вложенным в газету Джорджем Херстом), бывший гадкий утенок сан-францисксхой прессы за пять лет, далеко обойдя всех конкурентов, стал самой крупной ежедневной газетой на западном побережье.

•Бросок на Восток

Успех этот при всей его эффектности, тем не менее оставался для Уильяма Херста полууспехом, так как он не сумел переубедить ни отца, который, как мы уже видели, умирая, не оставил ему свои деньги, ни мать, которую он регулярно просил передать ему отцовские миллионы, но которая по-прежнему не решалась это сделать. И тогда, завоевав на западе все, что стоило завоевать, он обратил взоры на восток, то есть к Нью-Йорку, уже в те времена огромному городу, где в газетном деле главные места были захвачены монстрами, стократ более могущественными, чем жалкие газеты Сан-Франциско.

Из всех газет уже издавна самой влиятельной была «Нью-Йорк Уорлд». Ее главный редактор и владелец звался Джозеф Пуллитцер. По общему мнению, которое разделял и Херст, это был самый умный и образованный человек среди американских газетчиков. Вступить с ним в конкуренцию да еще на его собственной территории-это выглядело химерою чистой воды. Но Херст по своему характеру любил невозможные задачи. И он взялся за ее осуществление. По дешевке Херст приобрел агонизирующую газетку «Монинг Джорнал» и храбро объявил войну «Уорлду».