Чтение онлайн

Курорт

В 1976 г. Антенор Пати-ньо построил в Лас-Ада-се на тихоокеанском побережье Мексики «деревню для отдыха миллиардеров-. Несмотря на пышное открытое, курорт этот туристов практически не привлек.

•Наследный принц

Кроме огромного состояния, трое детей Симона Патиньо унаследовали от него пристрастие к потускневшему блеску аристократии. Дочери, поскольку за ними давалось весьма приличное приданое, без особого труда нашли подходящие партии. Одна из них стала графиней и француженкой, выйдя замуж за Ги де Буарувре; втор ая-испанской грандессой и маркизой дель Мерито, взяв в супруги камергера Альфонса XIII. А вот что касается брака единственного сына Патиньо, который при крещении был наречен поэтическим именем Антенор, то его брак стал для маленького чоло и его мифических предков-конкистадоров подлинным генеалогическим апофеозом. В 1931 г. Антенор женился не более и не менее как на ее королевском высочестве Марии Кристине де Бурбон, племяннице испанского

186

короля, предком которой был Людовик XIV; принцесса отличалась поразительной красотой, но в молодой семье сразу же начались раздоры.

Приданое

Каждая из дочерей Симона Патиньо получила в приданое по сорок миллионов старых франков.

• Водевиль, сметанный на золотую нитку

Оловянный король Патиньо II был расточительным монархом. Он поражал весь мир беззастенчивой роскошью своих приемов, которые очень любил устраивать, надменно объявив, что «удовольствие миллиардера никогда не может быть чрезмерным», что несколько переходило пределы хорошего вкуса и скромности. Но в легенду наследный принц империи Патиньо вошел, главным образом, благодаря своим семейным неурядицам. Начиная с 1942 г. журналисты скандальной прессы всегда могли поживиться сенсацией, черпая ее из перипетий бесконечного трагикомического бракоразводного процесса Патиньо-младшего. Первой враждебные действия начала Мария Кристина. В Нью-Йорке она возбудила в суде процесс, желая расстаться со своим супругом-магнатом. Антенор категорически отказался дать свободу жене, чья кровь была еще голубее, чем кровь серафимов. В качестве мировой он обязался выплачивать ей ежегодное содержание в четыреста тысяч долларов, пообещав прибавлять к этому содержанию такую же сумму всякий раз, когда он будет уличен в новой супружеской измене. Ее королевское высочество внезапно проявила сговорчивость и пошла на сделку, мысленно моля небеса, чтобы рога у нее, если такой термин применим к женщине, оказались самыми большими, какие только могут быть.

Все как будто уладилось, но внезапно в 1946 г. теперь уже супруг ее высочества, доведенный до отчаяния все возрастающими требованиями жены, запросил развода. Она самым решительным образом отказала ему под предлогом, что Антенор живет в Нью-Йорке, и французский суд, в котором был возбужден процесс, некомпетентен выносить по нему решение. Антенор предложил разводиться в любом другом месте по ее выбору. Но Мария Кристина нашла новый предлог; брак был заключен в Испании, в стране, где разводов не существует. Поэтому никакой суд, ни французский, ни американский, не может вынести решения о его расторжении.

В 1960 г. оба супруга наконец пришли к полюбовному соглашению о необходимости развода. Однако Мария Кристина в последний момент заявила:

187

«Меня выдали замуж в семнадцать лет, не спрашивая моего согласия, поэтому брачный контракт недействителен*. Посему она потребовала половину имущества своего экс-супруга на том основании, что при объявлении недействительным брачного контракта вступает в действие правило о совместном владении имуществом. Антенор, естественно, был против, и его можно понять. И процесс длился и длился, как роман с продолжением, эпизоды которого развивались то в Нью-Йорке, то в Мадриде, то в Ла-Пазе, к вящей радости журналистской братии. В общей сложности процесс тянулся восемнадцать лет, прежде чем наконец произошел развод.

Аукционы

После смерти Антенора Патиньо, последовавшей в 1982 г., его коллекции были распроданы на двух знамениты* аукционах: у Сотби -серебро ХУ11-ХУ|11 в.; у Кристи -мебель и произведения искусства. Тогда-то все и смогли оценить уровень коллекций и вкус того, кто их собрал.

• И все-таки царственность...

Было бы несправедливым завершать рассказ об отце и сыне Патиньо этим малоприличным водевилем. Оба они заслужили право войти в историю не только в роли мещанина во дворянстве, которую очень долго их заставляла играть пресса. Они отнюдь не ограничивались одним стремлением попасть в «Готский альманах», *\УЬо 1з ТУпо» и «|е(; Зе1*. Они также сумели прожить с безмерной пышностью жизнь, которую можно сравнить с грандиозным приключением. Нувориши, они и держали себя как нувориши-с самоуверенностью, граничащей с героизмом, который попросту вызывает восхищение и позволяет мерить их особой меркой. Больше всего это касается французов, которые широко пользовались их щедростью. Дары, которые отец и сын Патиньо, преподносили национальным музеям, в частности Версалю,-пристрастие к царственным особам и дворцам никогда не покидало их-своим великолепием сравнимы лишь с невероятной роскошью приемов, которой они привыкли ослеплять своих друзей. Посещая дворец Людовика XIV, ценители имеют возможность вспомнить о них, восхищаясь угловыми диванчиками и шкафчиками китайского черного лака в кабинете дофины, великолепным шкафом в спальне дофина или кушеткой Мадам Виктуар. И это всего лишь несколько примеров щедрости, какую сочли необходимым проявить оловянные короли, чтобы поддержать свой сан. Положение обязывает...

188

Уильям Рандолф Херст

(1863-1951)

Любимое дитя Судьбы

•«Не способен заработать ни доллара*, но «когда он чего-то хочет..,!»

Когда в марте 1891 г. нотариус зачитал завещание старого сенатора Джорджа Херста, его единственный сын, двадцати восьмилетний молодой человек, который сидел и сучил от нетерпения ногами, не смог сдержать возмущенного возгласа. Он от всего сердца любил и почитал отца, но удар, который тот нанес ему, был слишком жесток. Опасаясь, как бы скопленные ценой тяжких трудов восемнадцать миллионов долларов не пошли прахом, сенатор перед смертью решил назначить жену пользователем всего своего состояния и распорядителем доходов, объяснив это тем, что сын его не имеет никаких деловых качеств, одержим всепоглощающей страстью к журналистике и никогда не будет способен заработать ни доллара.

На всем западном побережье Соединенных Штатов это неожиданное решение Джорджа Херста было воспринято как посмертная пощечина нетерпеливому молодому человеку, который рассчитывал на наследство, чтобы воплотить в жизнь свои грандиозные прожекты. Многие из друзей младшего Херста полагали, что этот удар станет смертельным для его затеи и заставит молодого человека стать более сдержанным в своих честолюбивых устремлениях. Однако они ошиблись. Если Уильям Рандолф Херст и не обладал, как утверждал его отец, никаким деловым чутьем, то журналистское чутье у него было просто от Бога. И через несколько лег он, ко всеобщему удивлению, станет человеком N 1 в мировой прессе.

• Неукротимая воля

Хотя решение отца явилось некоторой помехой в исполнении планов Уильяма Рандолфа, оно ничуть его не обескуражило; совсем даже напротив. Его отец был совершенно прав, сказав незадолго до смерти: «Что мне больше всего нравится в Уилли, так это его неукротимая воля. Уж ежели он чего хочет, то хочет по-настояшему и, как правило, добивается своего».

189

В ожидании, когда его мать, которой было всего сорок восемь лет, соблаговолит передать ему все или хотя бы часть отцовского наследства, Уильям был вынужден претворять свои планы в жизнь собственными силами, самостоятельно становиться миллиардером. Кроме огромного состояния, владельцем которого он рано или поздно все равно должен был стать, у него, чтобы преуспеть в своих начинаниях, имелся еще один важный козырь - пример собственного отца.

«Гражданин Кейн»

Снимая свой знаменитый фильм -Гражданин Кейн-. Орсон Уэллс вдохновлялся личностью Уильяма Херста. Он представил своего героя циником, руководствующимся в своих действиях единственным побуждением - жаждой власти, воплощением аморального капиталиста, который убежден, что если имеешь деньги, тебе дозволено все.

• Крез-старший

Родившийся в 1830 г. во Франклине, захолустном округе штата Миссури, Джордж Херст являл собой великолепный американский образчик человека, который сам проложил себе дорогу. Сын неграмотных иммигрантов, юность свою он провел, ковыряя землю на небольшой отцовской плантации. Вне всяких сомнений, его ждала бы ничем не примечательная судьба, не проявись в нем уже в ранней юности подлинная страсть к горному делу. Прочитав несколько книг по геологии (то были единственные книги, которые он, по собственному признанию, открыл за всю жизнь), ведя долгие и частые беседы с шахтерами окрестных шахт, он, в конце концов, стал таким специалистом в этой области, что жившие по соседству индейцы, восхищенные знаниями этого совсем еще молодого паренька, прозвали его «человек-с-ко-торым - разговари вает-земля ».

Само собой, в 1849 г., когда началась знаменитая золотая лихорадка, он был одним из первых, кто ринулся в самую глушь Калифорнии на поиски золота. Ему пришлось пережить все то, о чем пишется в вестернах,- холеру, схватки с бандитами, нападения индейцев, снимавших с бледнолицых скальпы,-и удалось разбогатеть, но разбогател он не потому, что нашел богатое месторождение, а потому что пышный титул «эксперт по геологии», который он присвоил себе, сумел убедить других, что его обладатель может помочь им отыскать золото. После нескольких лет весьма плодотворной и прибыльной деятельности на избранном поприще он за смехотворную сумму купил шестую часть территории Невады, где, как он непреложно верил, золота столько, что хоть лопатой греби. Чтобы все шло, как он задумал, руководство разведывательными работами он взял на себя и через несколько дней упорного

190

труда действительно нашел... но не золото, а серебро - самую богатую серебряную жилу в Соединенных Штатах.

Горные разработки, железнодорожные компании, скотоводство- вот сферы, в которые новый Крез вкладывал огромные прибыли, которые в ту эпоху непрерывно поступали с его серебряного рудника. За несколько лет он стал одним из самых богатых людей на атлантическом побережье, занял завидное место в клубе миллионеров. Он последовательно стал владельцем половины золотого прииска „Алва Голд", половины самого богатого в Соединенных Штатах золотоносного месторождения „Хоумстейк" и баснословного по своим запасам медного рудника „Анаконда". А поскольку душа у него была буколическая, он приобрел несколько земельных участков, где пасся его скот: десять тысяч гектаров в Аризоне, тысячу восемьсот гектаров в окрестностях Сан-Франциско, шесть тысяч гектаров в Мексике и сто десять тысяч гектаров в Калифорнии. И наконец, ради удовлетворения своих политических амбиций купил «Сан-Франциско Экземинер», газету, которая расходилась очень плохо, пожирала кучу денег, но которая должна была обеспечить ему избрание в 1886 г. в сенат штата Калифорния.