Чтение онлайн

*Давид против Голиафа

Поначалу затея Херста беспокоила Джозефа Пу-литцера не больше, чем слона комариный укус. Но даже если он и не боялся за свои тиражи, то методы, к которым прибег молодой калифорниец, чтобы сделать «Джорнал* читабельным, вскоре все-таки заставили его нахмуриться. В методах тот не стеснялся. Херст, вкладывая в газету гигантские суммы, приглашал самых известных писателей и рисовальщиков и бессовестно переманивал лучших журналистов из газеты конкурента. Чтобы привлечь их к себе, он платил им вдвое и втрое больше, что приносило ему двойное преимущество: во-первых, он обретал популярность в журналистских кругах, а во-вторых, вынуждал Пулитцера делать то же

194

самое. Кроме того, снизив вполовину продажную цену «Джорнала», он принудил «Уорлд» совершить аналогичный шаг, что отнюдь не повышало его рентабельности. Ко всему прочему форма и содержание нового «Джорнала» была полностью скопирована с «Экземинера», правда, с двумя нововведениями: результаты спортивных состязаний печатались на первой странице, и еще в газете шел комикс с продолжением "The Yellow Kid" («Желтый мальчишка»), который вскоре прославился на всей территории Соединенных Штатов.

Пресса

В газетную империю Херста входили не только крупные ежедневные газеты. После Первой мировой войны она наложила лапу на многие специальные и иллюстрированные журналы, в частности на «Cosmopolitan», " Good Housekeeping*, « Town and Country", « Motor».

•Решительные средства

Раздувая любые слухи и сплетни, с удовольствием копаясь в грязи и крови и заманивая публику хвастливой и зачастую лживой рекламой, «Джорнал» за год обогнал по тиражу «Уорлд» и стал первой газетой восточного побережья. Но Херст был не слишком удовлетворен. Одержать победу над старым гениальным Пулитцером конечно лестно, но это был всего лишь этап в его восхождении, которому он не видел конца. Он жаждал бблынего, жаждал, чтобы его «Джорнал» стал самой крупной ежедневной газетой на земле и обогнал по тиражам свой европейский эквивалент, знаменитый «Пти Журналь» Полидора Мийо. Чтобы достичь этой цели, по его мнению, все средства были хороши, и тут не следовало обременять себя никакими предрассудками.

•Раздор между Испанией и Дядей Сэмом

«Оставайтесь на Кубе. Пришлите мне фотографии, а я обеспечу вам войну». Такой вот телеграммой, оставшейся в истории американской прессы, в 1898 г. ответил Херст своему репортеру Ремингтону, когда тот телеграфировал ему из Гаваны: «Здесь полнейшее спокойствие, никакой войной не пахнет». Имелась в виду война, которая вот-вот должна была вспыхнуть между Соединенными Штатами и королевством Испанией из-за независимости Кубы, Уильям Херст очень хотел этой войны, с одной стороны, по причине своих резко антиевропейских убеждений, с другой, потому что знал: в случае конфликта тираж «Джорнал» мгновенно взлетит. И вот из патриотических побуждений, а также, если можно так выразиться, из профессиональных соображений он мужественно взялся разжигать эту войну. Используя все средства, в том числе и самые

195

бесчестные (дезинформация не нынешнее изобретение), он развязал шумную газетную кампанию и через несколько месяцев все-таки добился своего: вспыхнула достаточно кровавая война, в которой он с рекламными целями принял самое непосредственное участие, превратив свою личную яхту *Бука-нъер» в военный корабль, которым сам и командовал.

Желтая пресса

Комикс «ТЬе УеНод Кй» («Желтый мальчишка-) стал вехой в истории американской журналистики. Он породил выражение «желтая пресса*, используемое по ту сторону Атлантики для определения популярных, бульварных газет.

•Рывок к власти

Успех этой патриотической акции, хотя некоторые критиканы весьма резко упрекали эа нее Херста, еще больше разжег его неутолимое честолюбие: Херст стал лелеять мечту, самую грандиозную, какая только может родиться в голове американца- вступить в Белый дом, стать президентом Соединенных Штатов. И тут его ждала первая и, пожалуй, единственная крупная неудача в жизни. Как кандидат от демократической партии он был избран в Конгресс и тратил астрономические суммы для упрочения своей политической карьеры, однако потерпел сокрушительное поражение, баллотируясь в мэры Нью-Йорка, а затем в выборах на пост губернатора штата Нью-Йорк. У Херста хватило ума сойти с политической арены, и остаток жизни он посвятил увеличению своей газетной империи, в чем блистательно преуспел.

Накануне великого кризиса 1929 г. его состояние оценивалось более чем в двести миллионов долларов. Он был владельцем двадцати пяти самых крупных американских газет, дюжины журналов, распространявшихся по всей стране, и, разумеется, нескольких студий в Голливуде, без чего ни один американский миллиардер не смог бы войти в легенду.

•Дворец для Марион

Кроме журналистики, у Херста было в жизни две страсти: дом, получивший название «Сан-Симеон», и женщина (с которой он не состоял в браке) по имени Марион Дейвис. Дом он построил на одном из участков, что оставил ему в Калифорнии отец, а женщину нашел среди роковых красоток, что ритмично задирают под музыку ноги в кабаре.

Дворец «Сан-Симеон» наследники Уильяма Херста завещали штату Калифорния, и сейчас он считается Slade Monument, то есть государственным

196

Уильям Рандолф Херст в 1909 г. на трибуне во время кампании по выборам мэра Нью-Йорка.

ХЕРСТ

* Вполголоса, таким голосом (ншол.).

памятником. И он вполне заслуживает того. Со своими ста пятьюдесятью комнатами, колоннадами, башенками с прорезанными бойницами и фронтоном в ионическом стиле он являет собой неподражаемый шедевр безвкусицы. Чтобы заполнить и украсить его, Херст разослал по всему свету своих агентов с поручением систематически опустошать за любую цену все аукционы и антикварные магазины. Результатом стало чудовищное нагромождение всевозможных чудес, которые весьма неуютно чувствуют себя в декорациях, более подходящих для какого-нибудь дурного голливудского мюзикла.

К счастью 'для себя, Уильям Херст в женских прелестях разбирался лучше, чем в таланте архитекторов. Марион была красавицей. Он безумно влюбился в нее в 1918 г., когда ему уже было пятьдесят пять лет. Ей же еще не было двадцати пяти. От нее не укрылось, что Херст уже несколько погрузнел и в волосах у него поблескивают серебряные нити, но, видимо, она нашла в нем другие достоинства и решила ответить на его чувства взаимностью. Как нетрудно догадаться, после этого она сделала молниеносную карьеру на сцене и в кино, но вопреки привычному сценарию, стремительно прославившись, не бросила своего * покровителя». Тридцать три года Уильяма Херста и Марион соединяла взаимная любовь. Он умер у нее в доме на Беверли-Хиллз, где они жили вместе с 1947 г. Наследниками после него остались пятеро сыновей и законная жена, с которой он вступил в брак ради соблюдения приличий, когда решился на борьбу за президентский пост, и С которой, надо полагать, по причине природной верности так никогда и не развелся.

Mezza Voce *

Политической карьере Уильяма Херста, кроме его болезненной застенчивости, немало мешало еще и то, что у него был очень слабый голос, и во время публичных выступлений его почти не было слышно. Однажды на митинге в Нью-Йорке какой-то человек, обладавший трубным голосом, вызвал всеобщее веселье, крикнув Херсту: «Я отдам за вас свой голос, но мне только очень жаль, что у вас нет моего голоса».

Генри Форд

(1863-1947)

Гениальный миллиардер

Инженер и бизнесмен, этот самоучка-один из немногих, кто сумел сделать состояние на собственных изобретениях.

Когда 5 января 1914 г. Генри Форд объявил, что отныне будет платить своим рабочим по пять долларов всего лишь за восьмичасовой рабочий день, он вызвал на всей территории Соединенных Штатов ошеломляющую реакцию, в которой смешались и неподдельный восторг и некоторое раздражение.

Услышав эту потрясающую новость, конкуренты Форда поначалу встревожились, решив, что теперь им тоже придется, следуя его примеру, увеличивать расходы на оплату труда. Однако после некоторых размышлений они успокоились и даже радостно потирали руки. По общему мнению, гениальный изобретатель автомобиля Генри Форд, установив такую поденную плату, вскоре не преминет сломать себе шею. На «Кадиллаке», «Паккарде» и «Олдсмо-биле» рабочим в ту пору платили около двух с половиной долларов, причем за девятичасовой рабочий день, а тогдашние экономисты в один голос авторитетно заявляли, что никакое промышленное предприятие не сможет оставаться рентабельным, если будет платить рабочим выше этой ставки. По мнению хозяев крупных автомобилестроительных фирм, Форд просто обрекал себя на крах. Что ж, приятная неожиданность...