Чтение онлайн

–Думаешь, я боюсь тебя?!– голос Оникоджимы стал походить на гулкое рычание. Какое-то потустороннее и чуждое миру людей.– Я ни страшусь ни твоего войска, ни смерти!

–Я вижу.– спокойно произнёс Харунобу, смотря на гиганта с неподдельным восхищением.– Такой воин, как ты заслуживает большего. Что может дать тебе Нагао? У него нет цели, он, словно маринованный овощ в сосуде, не видит дальше своих земель за теми горами.– Такеда кивнул в сторону севера, где возвышались пики гор Этиго.– Я же вижу будущее и оно за кланом Такеда. Переходи ко мне. Я дам тебе землю и высокое жалование. В моих рядах ты прославишь своё имя на века.

– Никто не может увидеть будущее.– Ятаро немного успокоился, но всё ещё был настороже.– Будь вы людьми чести, вы бы не позволили произойти тому, что произошло. Можете убить меня сейчас, но я унесу с собой не одну жизнь и вы лишитесь своих драгоценных полководцев. Будет весело, если я смогу удавить всех, прежде чем мой дух отправится в круг перерождений!– Оникоджима оскалился словно волк, обнажая белые зубы с неестественно острыми клыками.

–Боюсь, что с твоей смертью, твой дух останется не упокоенным и навлечёт на нас проклятие.– Такеда хмыкнул себе под нос. Бросив последний взгляд на Ятаро, он вернулся на своё место.– Ведь так, Кансукэ?

–Вы верно говорите господин.– согласился одноглазый стратег.– Такие воины должны умирать в сражении, но даже это, зачастую, не освобождает их от этого мира. Слишком много в нём ярости.– Ямамото смерил гиганта из Этиго заинтересованным взглядом.– Но если убить его священным, то есть заговорённым оружием, то последствий можно избежать.

–Ну, так тащи своё оружие!– вновь разъярился Ятаро.– Мне надоело с вами болтать!

Самураи Такеды, окружившие Оникоджиму, начали сужать кольцо.

–Отойдите от него!– приказал Харунобу.– Я его отпущу! Пусть возвращается к своему господину, которому он так предан!

–Но господин!– возразил один из вассалов.– Он опасен! В сражении, он унесёт много жизней и создаст помеху в наших рядах! Лучше убить его сейчас, пока он без оружия!

Многие поддержали эти слова, но князь покачал головой.

–Конечно, вы правы. Я бы и сам так поступил но, я помню добрые дела. Пусть Нагао говорит обо мне всё, что угодно, что я без чести, что выгнал своего отца и всякую чепуху. Однако, Ятаро ответь? Не ты ли сражался с моим «Красным отрядов» в деревне Фусэ, два года назад?

–Я был там!– ответил гигант. Гнев снова начал отступать, поскольку он научился его контролировать. Когда самураи Такеды начали расходиться, в бездумной ярости не было нужды. Ятаро прогнал её. С большим усилием, но он это сделал.

–И, это ты позволил их командиру уйти, дабы тот смог спасти моего сына, раненого в бою?– продолжал Харунобу.

–Я не знаю его имени, но да! Он был командиром! Я сражался с ним, но пощадил!– кивнул Ятаро.

–Он тоже не знал твоего, зато описал внешность в подробностях. Могучий воин, каких не было! В красной броне, знаками демона и со страшным оружием.– Такеда немного помолчал, следя за реакцией гиганта. С виду, тот был уже спокоен и князь, еле заметно, вздохнул облегчённо.– Того воина звали Обу Генджиро Масакаге и он жаждет встретиться с тобой на поле брани. Его сейчас здесь нет, но поскольку я перед ним в долгу, то с удовольствием верну этот долг. Ступай Ятаро! И передай своему господину, что ему меня не победить!

Оникоджима выпрямился. Хмуро оглядел всех, находившихся в маку, отвернулся, не поклонившись и направился к выходу. Этот бесцеремонный жест заставил всех вскипеть, но Такеда приказал оставаться на своих местах.

Месяц Фумидзуки(июль). Сайгава, Синано.

Начался период застоя. Обе армии, как и месяц назад, не двигались с места. Кагетора не мог перейти в наступление из-за реки, поскольку во время переправы, Такеда мог нанести непоправимый удар. Собственно, по этой же причине, князь Каи, тоже не спешил с наступлением. Так и стояли, день и ночь, мирно разглядывая позиции друг друга. Иногда построение менялось, но на это никто не обращал внимание, каждый ждал какой-нибудь ошибки. Войско Такеды тоже окопалось на своей территории, и теперь нападение на него усложнялось во сто крат. Скучающие воины обеих сторон находили себе всяческие развлечения. Всё, что угодно, лишь бы не проводить день, сверля взглядом небо или землю.

Первое, что устроили воины, это всеобщую перепалку. Пехотинцы и низко ранговые самураи из Этиго и Каи, выстраивались отрядами, каждый на своём берегу и начинали крыть друг друга на чём свет стоит. Победителя выявляли по количеству разнообразных и неповторяющихся ругательств. Это своеобразное искусство, под названием гэнсэн(1) практиковалось не только среди пехоты-ашигару, но и в рядах полководцев. Самым главным сквернословом среди бусё, считали Какидзаки Кагеие, но его среди воинов не было, поэтому тут появились свои победители. Больше всего этого ужаснейшего словоблудия, вылетело из глоток воинов Этиго, которые и победили в этом состязании, получив от противника победный титул «хамских деревенщин». Но, как только этот галдёж дошёл до ушей полководцев, чемпионов тут же наградили заслуженной наградой, – рытьём траншей, в самой грязной местности.

На время сие «развлечения» прекратились, но после пары дней продолжились. Причём зачинщиками были не ашигару, а высокопоставленные самураи. У них-то забавы оказались не только жесткими, но и, как они утверждали, полезными. Воины, с двух сторон, устроили между собой стрельбище по живым мишеням. Расстояние между ними было не меньше пятидесяти шагов. Договорились об очерёдности. Сначала, самурай Этиго вставал на своём берегу, вооружённый мечом или копьём (по желанию), а его оппонент, на другом берегу, целился в него из лука. Живая мишень имела право только отбивать или ловить стрелы, уклонение и бегство приравнивалось к трусости и накладывало штраф. Проштрафившаяся сторона пропускала ход и вновь становилась мишенью. Но, если всё шло гладко, то после своего хода, самурай Каи, менялся местами со своим противником, оставаясь на своем берегу. Всем было весело. Воинов даже не смущали пробоины в их кирасах, звоны в ушах, когда стрела попадала в шлем или лёгкие ранения. Иногда случались и казусы. Одному из северян насквозь прошило ногу, а противнику даже пробило доспех в боку и его унесли с игрищ на носилках. Закончив со своими соревнованиями, воины обменялись тыквами с сакэ, перекидывая их через реку и разошлись, каждый в свой лагерь.

Так и стояли.

Со временем, противники даже начали называть друг друга по именам, перекрикиваясь между собой о том, о сём.

Боевых действий по-прежнему не происходило. Князь Нагао, заскучавший, сам стал проводить тренеровочно-соревновательные мероприятия между своими вассалами, самолично принимая участия. А иногда, Кагетора удалялся в горы, для личной практики в эзотерике.

Так и стояли.

Но, человек такое существо, что даже может нарушить и такую военную идиллию.

В один прекрасный, солнечный день, собрался отряд ашигару из стана Этиго, повторить, не дающую им покоя, игру самураев. Вышли на берег, позвали противника, договорились и начали играть. То была та самая «весёлая» игра в живую мишень. Не додумались эти ашигару, что в данном развлечении нужны исключительные навыки, да к тому же крепкие доспехи. Ни того, ни другого у пехотинцев не было. Вот тут-то всё и началось. За прострелянными конечностями последовали ранения головы, лица и туловища. Стрелы прошивали их лёгкие кусари(2), как игла пронзает тонкую ткань, раня во все части тела. Некоторым везло и их дешёвые и тонкие доспехи спасали их от ранений, но оставляли страшные синяки и ссадины. В скором времени, развлеченье превратилось в настоящее побоище. Смертей не было, но не долго. Одному из ашигару Такеды, видно, опостылело то, что воины Этиго ранят его товарищей гораздо чаще, чем они их. Он, без своей очереди и предупреждение, достал откуда-то тэппо, быстро зарядил, прицелился и выстрелил в одного из противников, стоявшего на противоположном берегу. Если бы он промахнулся или хотя бы ранил, ничего не подозревавшего северного пехотинца, может всё бы смогли уладить миром, в конце концов, они были почти товарищи, за столько-то дней общения. Однако, пуля угодила ашигару Этиго, прямо в середину головы, разворотив его лицо в кровавую кашу.

Наступила тишина. Северяне панически разглядывали своего товарища, а люди из Каи, терпеливо ждали, что будет дальше. А дальше, тишина оборвалась так же быстро, как и наступила. Самый ближний к берегу, где «развлекались» пехотинцы, отряд, увидав, что произошло, кинулся к единственному мосту, что вёл на тот берег. Воины Такеды не стали себя упрашивать и бросились на встречу.

Столкновение случилось, когда бойцы Этиго уже почти перешли мост. Завязался бой. Сражались не только копьями и мечами, в сражение пошли даже те, кто в это время был занят работами, похватавшие с собой кирки, лопаты и внушительные молоты-оцучи, которыми работяги вбивали столбы. Северяне пёрли с такой яростью, что воины Каи, уже через несколько минут боя начали отходить. За месяц с небольшим, бойцы настолько заскучали, что кидались в гущу битвы, словно обезвоженные, бросались в чистый водоём. Они, буквально, шли грудью на вражеские копья. Такой напористости отряд из Каи не ожидал и пехота Этиго всё больше и больше продвигалась на «не свой берег». Бой был жестоким. Те, что были с копьями, шли в первых рядах, за ними, протискивались мечники, а когда порядок противника нарушался и создавалась брешь, туда устремлялись все остальные. Лопаты использовали как топоры или короткие копья, поражая противника по шее, горлу или по пальцам ног. За ними шли кирки, пробивая грудную клетку насквозь. Молоты крушили черепа и ломали конечности. Ашигару в своих круглых металлических шляпах-дзингаса, сильно уж напоминали гвозди со шляпками, которые вбивались в землю под ударом оцучи.