Чтение онлайн

Женщина родилась поблизости от волшебного источника и, по всей вероятности, была крещена в его воде, как и ее соседи по приходу, и тем не менее ее публично повесили. Однако вероятность не всегда оборачивается истиной, и все прихожане преисполнились решимости разыскать запись о крещении отравительницы и точно выяснить, была ли она крещена в воде источника или нет. После долгих трудов сей важный документ был обнаружен, и вовсе не там, где его искали поначалу, а в соседнем приходе. Оказывается, ошиблись в месте рождения женщины; ее вовсе не крестили в церкви Святого Лудгвана, и, таким образом, она не была защищена чудесным свойством местной воды. Невозможно описать всеобщие торжество и радость. Чудесное свойство приходского источника было подтверждено, слава о нем распространилась еще дальше, чем прежде. Крестьяне из соседних местностей перед крещениями стали присылать за знаменитой водой, а многие продолжают эту традицию по сей день: приносят воду в свои церкви в закрытых пробками бутылках и просят брызгать ею своих детей, когда их принесут на крещение.

Хедли Кау был боуги, скорее проказливым, чем злобным, который жил в деревне Хедли близ Эбчестера. Его внешность не внушала особого страха, а свои шалости он обычно заканчивал грубым громким хохотом. Если старая женщина собирала палочки на растопку, он мог обратиться пучком соломы, которую старушка точно поднимет и унесет. Затем солома становилась такой тяжелой, что женщина ее опускала на землю, тогда пучок соломы вдруг становился торчком и быстро бежал вперед, исчезая вдали с хохотом и криками. Боуги мог превратиться в любимую корову и заставить доярку бегать за собой по полю, или во время дойки лягался, опрокидывал полное ведро, срывался с привязи и исчезал с громким смехом. Безусловно, Кау сильно досаждал всем, кто жил в доме на ферме. Он постоянно подражал голосам возлюбленных служанок, переворачивал горшок с супом, скармливал сметану кошкам, распускал вязанье или ломал прялку. Но отвратительнее всего домовой вел себя во время родов. Он мучил мужа, мчавшегося за повитухой, пугал лошадь, и она часто сбрасывала седоков на дорогу. Потом он насмехался над роженицей, а когда разгневанный муж пытался палкой выгнать Кау в дверь или окно, палка вдруг вырывалась из его рук и обрушивалась на его плечи.

Таким образом два приключения с Хедли Кау связаны между собой. Фермер по имени Форстер, живший близ Хедли, как-то утром отправился в поле и поймал, как он думал, собственную серую лошадь. Он впряг ее в тележку и уже собрался тронуться в путь, когда лошадь выскользнула из упряжи, как «нитка без узелка из иголки», заржала, взбрыкнула и умчалась прочь, оказавшись не кем иным, как Хедли Кау. А еще двое молодых людей из Ньюлендза, что рядом с Эбчестером, как-то вечером отправились на свидание со своими возлюбленными. Приблизившись к месту встречи, они увидели неподалеку, как им показалось, своих девушек. Парни последовали за ними, прошагали две или три мили, догнать не смогли, а в конце концов увязли в болоте по колено. Тут их возлюбленные с громким хохотом исчезли. Молодые люди выбрались из трясины и со всех ног бросились к дому; боуги мчался за ними, насмехаясь и улюлюкая. Переправляясь через Дервент, юноши упали в воду, приняли друг друга за боуги и наконец прибежали домой порознь. Каждый рассказывал ужасную историю о том, как его преследовал Хедли Кау и как он чуть не утонул в Дервенте.

Безусловно, этот боуги сильно напоминает Робина Славного Малого, с которым познакомил нас Бен Джонсон:

Лорд Пенгерсвик прибыл из восточных краев вместе с чужеземной дамой необыкновенной красоты. Все считали ее «диковинной» женщиной, а многие называли «сарацинкой». Никого, кроме тщательно отобранных слуг, не допускали в Пенгерсвикский замок, и тех, как говорили, связали магическими заклинаниями. Никто не осмеливался рассказать о том, что происходило за стенами замка, а потому окрестные крестьяне, шахтеры и рыбаки могли лишь строить догадки. Они уверяли, что Пенгерсвик точно запирался на много дней в своей комнате, сжигал странные предметы, издающие сильные запахи, которые разносились не только до каждого уголка замка, но и на мили вокруг. Часто по ночам, и особенно в штормовую погоду, слышали, как Пенгерсвик сзывает духов, читая заклинания из книг на незнакомом языке. В таких случаях его голос перекрывал грохот волн, разбивавшихся об окрестные скалы, а духи отвечали громовыми раскатами. Тогда все слуги в страхе выбегали из замка и даже в самые грозовые ночи толпились в одном из открытых дворов. Действительно, борьба человека с демонами была ужасной, а иногда духи оказывались могущественнее чародея. Однако его жена неотступно следила за ним, и, когда борьба становилась слишком ожесточенной, она извлекала из своей арфы сладчайшие звуки. Услышав эту музыку, духи улетали в направлении мыса Лендс-Энд со стонами, похожими на шелест затихающей бури. Затем в башне чародея гасли огни и воцарялся покой. Успокоившиеся слуги возвращались в свои комнаты. Они боялись хозяина, но к хозяйке относились с любовью. Леди Пенгерсвик никогда не видели за воротами замка. Все дни она проводила в гордом одиночестве в своей башне; зарешеченное окно ее комнаты располагалось высоко со стороны моря. Ее голос в сопровождении музыки арфы слышали редко, когда она пела нежные любовные песни своей восточной родины. Часто на заре даже рыбы в прилегающем заливе высовывали из воды головы, очарованные звуками музыки и пения. Поговаривали, будто русалки из Лизарда и множество водяных духов приплывали в бухту Пенгерсвика, привлеченные ее пением. Лунными ночами воздух словно пронизан различными звуками, но пение «сарацинки», редко чуть громче птичьего щебета, было хорошо различимо. В такие ночи люди видели тысячи призраков, скользящих вверх и вниз по лунным лучам и лениво парящих над серебристой водой. Духи прислушивались и иногда отзывались тихим эхом на песни леди Пенгерсвик. Долго эта странная пара жила в одиноком замке и, хотя лорд Пенгерсвик часто уезжал за границу на великолепном коне – как полагали, дьявольского происхождения, поскольку он был покорен хозяину и неистов со всеми остальными, – он не завел знакомств в среде окрестного мелкопоместного дворянства. Все его боялись, несмотря на то что уважали за многие добрые дела. Он полностью поработил великанов Горы, и еще до его исчезновения из Корнуолла они умерли, как говорили, от горя и недостатка пищи.

Никто не знал, откуда взялся лорд Пенгерсвик; он, его жена и два прислужника, говорившие только на каком-то восточном наречии, которого никто вокруг не понимал, появились одним зимним днем на прекрасных конях явно арабского происхождения или из какой-то другой далекой земли.

У них было много золота, и вскоре они купили коттедж, а через удивительно короткий срок восстановили замок, который до сих пор носит имя Пенгерсвика. Многие утверждают, что этот лорд, силой своего колдовства, а его жена магией своего голоса заставили земных и воздушных духов работать на себя, и хватило трех ночей, чтобы воздвигнуть огромное здание, от которого до наших дней сохранилась лишь одна башня.

Их появление было неожиданным и таинственным, их исчезновение – еще более загадочным и внезапным. Шли годы, и местные жители освоились со своими странными соседями, которые приносили им большую выгоду, поскольку за все, что им требовалось, платили не торгуясь. Однажды в Маркет-Джу заметили незнакомца с лицом загоревшим явно на восточном солнце. Никто его не знал, а он избегал настойчивых расспросов бесчисленных сплетников, коим не терпелось хоть что-нибудь разузнать об этом человеке. Все решили, что он наверняка связан с Пенгерсвиком или его женой, однако никто не мог привести вескую причину такого предположения. Неделя проходила за неделей, а незнакомец оставался в городе, ничего не предпринимая. Любопытство светилось в глазах всех стариков; старухи, встречаясь, говорили лишь о нем, но ответов на свои вопросы они не находили. Замечено было лишь одно, вроде бы подтверждавшее всеобщие подозрения. Темными ночами незнакомец бродил, как думали, на морском побережье, и некоторые рыбаки говорили, что видели его сидящим на скале у входа в долину Пенгерсвик. Хозяин тогда, по общему мнению, проводил дома больше времени, чем обычно, а в последнее время не было слышно ни его заклинаний, ни арфы его жены. Одна очень бурная ночь, необыкновенно темная – ибо не было даже обычного сияния, в самую темень помогавшего путешественнику на открытой местности, – привела к кульминации драмы. Обитателей Маркет-Джу охватила тревога; восточную половину неба залил ослепительный красный свет, затем взвились языки пламени, необычным образом осветив гору Святого Михаила. Огонь охватил замок Пенгерсвик; слуги в ужасе разбежались, но ни самого лорда, ни его красавицы жены так и не нашли. С того момента они исчезли навсегда.

Внутреннее убранство замка выгорело полностью: не осталось никаких следов мебели, книг, ничего, что принадлежало чародею. Исчез и он сам, и все, чем он владел; и, как ни удивительно, с той ночи больше не видели и загорелого незнакомца. На пожар, естественно, сбежались все обитатели Маркет-Джу, а когда все закончилось, разошлись по домам, размышляя о странных ночных событиях. Двое самых древних стариков всегда заявляли, что, когда пожар был в самом разгаре, в огне показались двое мужчин и женщина: будто бы они поднялись из разваливающегося замка, со скоростью молнии пронеслись в воздухе и исчезли.

Снова и снова лорд Пенгерсвик разрушал заклятия ведьмы из Фрэддэма, а ведь она была, как утверждали, самая могущественная колдунья в западных краях. «Белый колдун» так часто срывал ее планы, что она решила уничтожить его чарами более могущественными, чем что-либо известное до тех пор. Говорят, что она удалилась в Кайнанс-Коув, с помощью заклинаний вызвала дьявола и обязалась отдать ему свою душу в обмен на обещанную помощь. Они решили вынудить знаменитую кобылу чародея выпить отравленной воды из кадки, поставленной у дороги; тогда кобыла бы заупрямилась и сбросила бы седока. А потом старая ведьма опоила бы страдающего от ран лорда Пенгерсвика адским снадобьем, сваренным самой темной ночью под самым пагубным влиянием звезд. Он навсегда остался бы в ее власти, и она смогла бы мучить его сколько душе угодно. Дьявол не сомневался в том, что завладеет душой ведьмы из Фрэддэма, но в душе колдуна он был не так уверен. Говорят, что магия, изученная Пенгерсвиком на Востоке, была столь могущественной, что дьявол его боялся. Ведьма тщательно собирала все самые смертоносные составляющие для своего знаменитого зелья. Самой темной ночью в разгар ужаснейшей бури под раскаты грома и сверкание молний она носилась верхом на метле по болотам и горам в поисках своих ядов. Собрав все необходимое, злодейка сварила адское снадобье. Все это происходило темной мартовской ночью, примерно в весеннее равноденствие. Ведьма поставила кадку с отравленной водой в темной аллее, по которой, как она знала, должен был проехать лорд Пенгерсвик, и сгорбилась рядышком над горшком с зельем. Ей не пришлось долго ждать. Сквозь завывание ветра послышался громкий цокот копыт, и вскоре на фоне обагренного закатом неба появился силуэт лошади с всадником. Обуреваемая радостью и страхом ведьма едва сдерживалась. Всадник приблизился. Лошадь громко фыркнула, ее глаза вспыхнули огнем, когда она взглянула на черную кадку у дороги. Пенгерсвик склонился к шее лошади и что-то шепнул ей на ухо. Лошадь повернулась кругом и ударила копытами. Кадка взметнулась в воздух, налетела на горшок, тот опрокинулся и ударил по ногам старой ведьмы из Фрэддэма. Ведьма упала вместе с кадкой, принявшей форму гроба. Ее ужас невозможно описать; она-то полагала, что чародей упадет с лошади, а сама оказалась в беде, какой не предвидела. Чародей громко произнес на незнакомом языке несколько гневных слов, от которых задрожала даже его жуткая кобыла. Поднялся вихрь, в центре которого был дьявол. Он поднял гроб с лежащей в нем ведьмой высоко в небо, а горшок последовал за ними. Презрительный смех Пенгерсвика и свирепое ржание лошади перекрыли рев ветра. В конце концов лорд удовлетворенно воскликнул: «Она пристроена до Судного дня», пришпорил кобылу и быстро поскакал домой.

Ведьма из Фрэддэма по сей день парит над морем вдоль побережья в своем гробу в сопровождении горшка с зельем, словно плоскодонка с яликом. Она все еще причиняет вред, мутит воду веслом и метлой до тех пор, пока волны не становятся высотой с горы, окруженные непроницаемым туманом. Горе моряку, увидевшему эту ведьму!

Только лорд Пенгерсвик имеет власть над нею. Чтобы заставить ее приблизиться к берегу и успокоиться, ему лишь нужно подняться на свою башню и трижды дунуть в трубу.

Одна старая женщина по имени Олси – чаще ее звали тетушка Олси – жила в маленьком домике в Энтони. Этот домик был одним из тех, что принадлежали торговцу, жившему в Доке, как называли тогда Девенпорт, чтобы отличать его от Плимута. Эта старуха была очень вспыльчивой, и это более всего остального определило то, что она стала колдуньей. Хозяин домика часто являлся за арендной платой и часто не получал ничего, кроме оскорблений. В тот раз, о котором мы рассказываем, он переправился через Тамар и пешком пришел в Энтони, полный решимости получить давно просроченный платеж и выгнать старую мегеру из дома. Разразился жуткий скандал, и злобная старуха – не чета добросердечному и тихому хозяину – вышла победительницей. Она уселась в дверях своего домика и так страшно прокляла жену хозяина, ребенка, которого она носит, и все его имущество, что он в страхе бросился прочь.