Чтение онлайн

— Интересно, — пробормотал он. — Очень интересно.

Поединок набирал обороты. Я начал применять комбинации приёмов, которые изучал в спецназе — движения, неизвестные в этом мире. Удар локтем после серии выпадов, захват клинка противника, попытка подножки. Домиций был вынужден адаптироваться, и его преимущество в опыте частично нивелировалось непривычностью тактики.

— Кто ты такой? — спросил Домиций, с трудом отразив особенно опасную комбинацию. — Эти приёмы… их нет ни в одном учебнике фехтования.

— Человек, который пришёл тебя убить, — рыкнул я, переходя в наступление.

Мой клинок заработал быстрее, агрессивнее. Я сочетал классическое фехтование с рукопашными техниками, превращая поединок в совершенно иную форму боя. Домиций начал отступать, но его глаза горели интересом бывалого воина.

— Великолепно! — воскликнул он, едва парировав удар, который мог разрубить его пополам. — Давно не встречал достойного противника!

Темп поединка был бешеным. Мы оба истекали потом, наше дыхание стало тяжёлым, но ни один не показывал признаков усталости. Зрители по стенам следили за схваткой, затаив дыхание — такого боя многие не видели никогда в жизни.

Первая кровь досталась Домицию — его клинок оставил длинную царапину на моём левом предплечье. Но почти сразу же мой меч прочертил красную линию на щеке противника, добавив новый шрам к коллекции старых.

— Мы можем так резать друг друга до рассвета, — заметил Домиций, коснувшись раны на лице. — Но это скучно.

Он сменил тактику, перейдя к мощным рубящим ударам, которые должны были либо пробить защиту, либо истощить противника. Я был вынужден принимать удары на меч, и каждый блок отдавался болью в руках.

Поединок длился уже полчаса, мы оба покрылись потом и кровью от мелких ранений, но исход всё ещё не был ясен. Я понял — в чисто фехтовальном поединке проиграю. Опыт Домиция был слишком велик, а физические кондиции — несмотря на осаду — лучше, чем у меня, истощённого защитника.

Нужно было менять правила игры.

— Согласен, — выдохнул я, отступив на шаг. — Надоело играть в куклы.

Я призвал магию — не для атаки, а для усиления собственных возможностей. Заклинание ускорения наложил на мышцы, заклинание остроты зрения — на глаза. Ничего кричащего, ничего очевидного, но скорость реакции выросла вдвое.

Домиций заметил перемену немедленно — моя следующая атака была быстрее молнии. Только инстинкты ветерана спасли ему жизнь, но мой клинок всё же достал до его плеча, оставив глубокую рану.

— А-а-а, — протянул Домиций, отскочив и коснувшись раны. — Значит, играем по-взрослому?

Его чёрный меч вдруг окутался тёмной аурой — не видимой глазу, но ощутимой магически чувствительными людьми. Клинок стал поглощать свет, как будто был выкован из материализованной тьмы.

Новый обмен ударами показал, насколько изменился характер боя. Я двигался со сверхчеловеческой скоростью, мой клинок мерцал в воздухе почти невидимым серебром. Домиций отвечал ударами, которые раскалывали воздух и оставляли тёмные следы в пространстве.

— Неплохо для центуриона, — признал Домиций, с трудом парируя серию ударов. — Но я сражался с архимагами!

Он перешёл в атаку, используя заклинания усиления силы. Каждый его удар теперь мог расколоть камень, и я почувствовал, как немеет рука от блокирования таких ударов.

Я ответил заклинанием телепортации — исчез из одной точки и материализовался за спиной противника. Домиций каким-то чудом почувствовал манёвр и обернулся как раз вовремя, чтобы парировать удар в спину.

— Магия пространства? — удивился он. — Редкий талант.

— У меня их много, — рыкнул я, применив заклинание ледяных клинков.

Из воздуха материализовались три ледяных копья, направленные в грудь Домиция. Предатель империи ответил заклинанием тёмного щита — чёрный барьер поглотил ледяную магию, но дал мне время для новой атаки.

Поединок превратился в битву двух магических школ. Я использовал всё, что знал — огненные шары, ледяные стрелы, молниеносные удары, заклинания усиления и ослабления. Домиций отвечал тёмной магией — поглощением света, призывами теней, проклятиями слабости.

Но постепенно стало ясно — в магическом плане я превосходил противника. Мои заклинания были более точными, энергоэффективными, креативными. Домиций компенсировал это опытом и физической силой, но баланс медленно смещался в мою пользу.

— Кто учил тебя магии? — спросил Домиций, рассеяв очередной огненный шар. — Твой стиль… его нет в имперских учебниках.

— Жизнь учила, — ответил я, применив комбинацию телекинеза и прямого удара.

Домицию пришлось отпрыгнуть, чтобы избежать клинка, управляемого силой мысли. Он приземлился неудачно, и я немедленно воспользовался ошибкой.

Мой удар пришёлся в бедро Домиция, и тот согнулся от боли. Кровь обильно хлынула из раны — повреждена крупная артерия. Я готовился к финальной атаке, но Домиций вдруг выпрямился и усмехнулся.

— Хитро, мальчик. Но я тоже кое-что знаю о боли.

Он наложил на себя заклинание нечувствительности к боли — древний ритуал берсерков, который позволял сражаться даже со смертельными ранениями. Глаза Домиция налились кровью, а движения стали более резкими, менее контролируемыми.

Берсерк был опасен — он не чувствовал боли, не знал усталости, не понимал страха. Я понял — поединок входит в финальную фазу.

Домиций в состоянии берсерка был страшен. Его чёрный клинок рассекал воздух с такой силой, что камни на полу трескались от воздушных ударов. Глаза налились кровью, а изо рта шла пена — заклинание пожирало его жизнь, давая взамен нечеловеческую мощь.

Я отступал, понимая — в прямом столкновении сейчас не устою. Нужна хитрость, нужен расчёт. Берсерк силён, но предсказуем — он атакует напролом, не думая о защите.

Удар Домиция расколол каменную плиту под моими ногами. Ещё удар — и трещина пошла по стене. Я уклонялся, ждал ошибки, искал брешь в безумной атаке.

— Стой на месте, щенок! — рычал Домиций, размахивая мечом как дубиной. — Умри как воин!

Я заметил — кровопотеря сказывается даже на берсерке. Движения становятся чуть медленнее, удары — менее точными. Заклинание нечувствительности к боли не восстанавливало кровь.

Решился на отчаянный манёвр.

Следующую атаку Домиция я не стал блокировать или уклоняться — шагнул навстречу удару, пожертвовав защитой ради возможности нанести смертельный удар.

Чёрный клинок Домиция вошёл в моё левое плечо, пробив кольчугу и разрубив ключицу. Боль была невыносимой — казалось, всё плечо горело в огне. Но этот удар позволил мне оказаться вплотную к противнику.