Чтение онлайн

Путаем день с ночью где-то на неделю. Днём меня иногда будят звонки из вне… Звонит мама, Юлька, Лёшка. Лёшка снова что-то говорит о разводе. Я плохо соображаю. Стараюсь поскорее закончить разговоры, опасаюсь всё ещё реакции Игоря. Но он держит обещание. Просто спрашивает: «Кто звонил?» и снова засыпает, крепче прижав меня к себе.

Вечерами мы ходим к тёте. Едим суп, котлеты, пирожки с рисом, разговариваем о погоде, смотрим ток-шоу с бабулей. Уходим домой с огромными сумками еды. Всё стабильно. Всё хорошо. Не даёт покоя лишь мысль о Юльке. Но я успокаиваю себя тем, что скоро всё совсем наладится, и мы заберём её к себе.

Деньги медленно заканчиваются. Скоро платить арендную плату за квартиру. Ищем работу вместе. Ходим на какие-то собеседования, рассуждаем о том, что хорошо бы нигде и никогда не разлучаться. Начинаем задумываться о своём бизнесе. Пока не можем придумать, чем именно выгоднее заниматься, но мысли о счастливой, беззаботной жизни помогают держаться на плаву. С Лёшкой я никогда не была так счастлива, мы с ним плохо понимали друг друга. Мы были слишком разные. У мужа никогда не возникало желания зарабатывать больше, разъехаться с мамой. С ним бы я так и сидела бы на месте со своей дистонией. Старела бы и толстела…

Смотрю на свои старые фото и поражаюсь: неужели я была такой? Да я сейчас выгляжу на десять лет моложе, и фигура у меня вновь, такая же, какой была в восемнадцать лет. И ни разу ни единого приступа дистонии, не смотря на все стрессы, на всю вредную пищу и ночной образ жизни. Психолог была права – мне нужны были эмоции. Игорь дал мне их. Я благодарна ему за это.

– Видишь, я же тебе говорил, что всё наладится, – улыбается Игорь. – Стоило нам только перестать разлучаться, как всё стало хорошо. Ведь, правда?

Он просит похвалы, львы любят, когда их хвалят.

– Да, котёнок. Ты был прав.

– Я всегда прав, – Игорь доволен, и хочет услышать ещё порцию комплиментов, – Я же обещал, что не буду больше тебя контролировать и подозревать? (Игорёк до сих пор избегает слова «ревность», я тоже стараюсь не употреблять его) Я же держу обещание?

– Да, любимый, держишь.

– Ты веришь мне, что так будет всегда?

– Конечно, верю, – наш разговор примитивен, и напоминает беседу в детском саду, но я понимаю, что Игоря, как ребёнка нужно поощрять и хвалить. И я буду это делать, и он изменится окончательно. И наши ссоры мы будем вспоминать со смехом. Да и кто не ссорится в начале отношений? Все ссорятся. Поэтому и расходятся пары, рушится счастье, гибнет любовь. Но мы выдержали все испытания. И мы будем счастливы.

Конфликт снова возник неожиданно. Пока мы не придумали собственного дела, а жить на что-то надо. Я нашла вакансию администратора детского центра, который находится прямо возле нашего дома. Очень удобно. Опыт в аналогичной должности у меня есть, поэтому возьмут меня наверняка. Иду на собеседование. Игорь остаётся дома, поскольку к моему приходу хочет приготовить какой-то сюрприз.

Детский центр только открылся. Он гораздо меньше, чем тот, в котором я работала, и зарплата тоже здесь поменьше. Девушка на ресепшне говорит, что надо кого-то подождать. Я жду. Звонит Игорёк, спрашивает, когда я вернусь. Объясняю ситуацию по привычке подробно, повторяя слова по нескольку раз. Не хочу, чтобы он нервничал. Но, кажется, он всё-таки нервничает. За неделю совсем отвык разлучаться со мной.

Второй его звонок… А тот, кого надо дождаться, всё не идёт. Нервничать начинаю и я.

– Котёнок, ну я же не виновата, сейчас придёт начальник, пройду собеседование и сразу вернусь.

– Начальник? – тихо, но раздражённо уточняет Игорь, – Сколько ему лет?

– Не знаю, – я снова впадаю в ступор, – какая разница-то. Я же на работу пришла устраиваться, а не знакомства заводить.

– Не знаешь? Ты снова что-то мутишь! Спроси, когда он придёт?

– Не говори глупостей, – я начинаю злиться после слова «мутишь», оно всегда меня раздражало, потому что я «не мучу», и не вру, и повода не даю. И когда меня непонятно в чём упрекают, меня тоже бесит. Я тоже человек со своими амбициями. И не получается быть мудрой, когда диалог перестаёт поддаваться здравому смыслу.

Не получается, но нужно было…

– Сама ты говоришь глупости, чушь несёшь полную, и снова мне врёшь. Быстро домой, – Игорь орёт.

Я выхожу в коридор, чтобы не шокировать людей. Начинаю тоже орать, что-то про корпоративную этику, воспитание и про бестолковую ревность заодно.

Зря я произнесла это слово… Пришлось «п… здовать домой», потому что Игорь грозился прийти и «снести башню этому начальнику».

Дома меня ждал подгоревший омлет, и бутылка начатого вина (романтический ужин, который предполагался в качестве сюрприза), но я «сама виновата», что омлет пригорел, и что Игорь начал «бухать», нечего мне было там «так долго торчать», и нечего туда больше ходить, потому что, раз начальник опаздывает на собеседования, значит он «урод». А раз он ещё и мужик, и скорее всего молодой мужик, он урод вдвойне. И это не ревность, а правда. А я бестолковая пи… болка.

Да уж! Так меня называли впервые. В этот раз мне не было страшно: я уже поняла, что Игорь не псих, а просто «недовоспитанный пэтэушник». Я тоже начала наезжать. Прочла мораль, короткую и ясную, без повторений и вдабливаний: о том, что я подольше него пожила на свете, и воспитывалась в нормальной семье, и вращалась в другом обществе, и не намерена терпеть такие вот детские выходки. И если он ещё раз поведёт себя подобным образом, то я вынуждена буду уйти от него.

В ответ на всю эту мою гневную тираду посыпалась куча многоэтажных матов. Мне было запрещено впредь так умничать, потому что он «ни х… не понял, кроме того, что я, сука, обещала никогда не уходить от него, а сама угрожаю ему этим».

– А ты обещал никогда не ревновать, и не устраивать скандалов на пустом месте. – Нарывалась я.

– Да ты…………Дальше можно всё «запикивать» и резать ножом цензуры: никаких более логичных обоснований своему поведению у Игоря, видимо, не нашлось.

Хорошо. Маты, так маты. Вино? Да пусть бухает. Никто тут его не боится. Мы доругиваемся громко, не стесняясь в выражениях, едим омлет, допиваем вино, продолжая орать, выходим на улицу «остыть». Остыть, как уверяет Игорь, у него получится, только выпив пива. Хорошо. Пусть. Сидим во дворе, выясняем отношения под пиво. Снова много говорим, скачем с темы на тему. Я порой не успеваю за ходом его мысли и ловлю себя на том, что деградирую до его уровня. О чем тут же бесстрашно сообщаю любимому. Благо, слово «деградация» оказалось ему не знакомо. Как и мне не знакомы были половину сказанных им матов. В итоге мы оба выпустили пар, каждый по своему и бурно помирились ночью.

– Истеричка моя любимая, – ласково обзывал он меня, целуя в шею. Кажется, эта ссора пошла нам обоим на пользу. У меня ушло напряжение и подсознательный страх, что Игорь вот-вот сорвется. Оказывается всю неделю он жил во мне. Я почувствовала это только сейчас, когда избавилась от него. А Игорёк, как маленький вампирёныш, напитавшись отрицательными эмоциями, исходившими от меня, успокоился и стал совсем податливым и добрым.

А я переживала, что не справляюсь с ним. Всё тут проще простого: надо было перестать подыгрывать и бояться. Он сам больше всего в жизни боится меня потерять, и я могу управлять им, как хочу. И воспитывать потихоньку, раз не воспитали в школе. Не сразу, конечно, но я сделаю из него человека. Это даже интересно.

Мы живем вместе меньше месяца, а мне кажется, что несколько лет. У меня с ним, как в горячей точке – день за два. Или за пять… И мне это нравится. Потому что, часто чередующиеся белые и черные полосы всё же ярче и красивее нескончаемого серого поля.

Мне надоело описывать эти бестолковые ссоры. Суть их всегда одна: Я «мутная», я п. здаболка (после того, как я пропустила это слово мимо ушей в первый раз, Игорь решил сделать его моим вторым именем), я вру, я недоговариваю, я всё время хочу уйти от него.