Чтение онлайн

Тётя позвонила сама. Я не слышала, что она говорила в трубку, но поняла, что новости были хорошие. Бабушка убрала телефон от уха и сказала с облегчением:

– Едут домой.

Я глубоко вздохнула и заулыбалась. И засобиралась уходить.

– Не будешь ждать? – спросила бабуля.

– Нет, мне идти надо, – уверенно сказала я. И пошла к выходу, – Приятно было познакомиться. Жаль, что при таких обстоятельствах.

Бабушка тоже заулыбалась, и тоже с облегчением вздохнула, и, как мне показалось, не из-за того, что внук нашёлся, а скорее из-за того что можно идти отдыхать, и больше не нужно выкручиваться передо мной. Видимо придумывать и обманывать истинная советская учительница не умела.

Я вышла к Наташке на лестницу и радостно изрекла:

– Живой. Пошли.

– А где он был? – удивилась подруга.

– Не знаю, – улыбнулась я, – Да, какая разница.

Мы вышли на улицу. Огромный, неподъёмный камень упал с моей души. Игорь есть, он жив. Больше мне ничего не надо. Я искренне радовалась и уже почти совсем не ждала его звонка. Но он раздался.

Раздался минут через двадцать после того, как мы ушли.

– Привет, – прошептал до боли родной и такой нежный голос в трубке, – прости меня, пожалуйста, я безумно по тебе соскучился.

– Что случилось? – почему-то тоже прошептала я.

– Я объясню, сейчас приведу себя в порядок и встретимся, – я чувствовала по голосу, что любимый правда скучал, и очень сожалеет о случившемся.

Мы встретились вечером после моей работы. Он ждал меня в парке. Уже стемнело, я шла навстречу и видела лишь силуэт. Я приблизилась и не выдержала, пелена застлала глаза, и я просто кинулась любимому на шею. Хотела подойти спокойно, хотела не показывать свои чувства. Но не выдержала, как девочка, как дурочка, кинулась обниматься и разревелась. Он нежно, но сильно целовал мои заплаканные глаза, и крепко прижимал к себе. Сквозь слёзы я видела ссадины на его лице. Но у меня не было сил ни о чём спрашивать. Я целовала его лицо, шею, вдыхала родной запах, и весь его воротник был мокрым от моих слёз. Не знаю, через какое время мы пришли в себя. Не помню, с чего начался вразумительный диалог. Короче говоря, все эти четыре дня Игорь сидел в отделе милиции за пьяную драку. Всего-навсего… А мне казалось, что я четыре года ждала любимого с войны, не зная – вернётся он или нет.

Позавчера Лёшка плакал, не скрывая слёз. Он, как безумный, хватал меня за руки, сгребал в охапку и, сквозь рыдания, уговаривал опомниться. Он кричал, что любит меня, что я «дурочка», что никому меня ни отдаст, и прочие глупости. Я вырывалась из его рук, мне было противно…

Вчера я пришла домой раньше мужа. Вечером была с Игорем. Да. Не брала трубку. Выключала телефон. Но пришла всё же вовремя. Умылась. Легла спать. Лёшка вошёл в квартиру минут через пятнадцать после меня. Вошёл резко и уверенно. Подошёл к кровати и грубо сдёрнул меня за руку:

– Собирай вещи. Уходи на хрен отсюда.

Такого поворота событий я не ждала никак. Я так и не поняла, чем было вызвано такое Лёшкино поведение. Ещё вчера муж вёл себя совсем по другому. Видимо, нервы сдают у людей именно так – внезапно. Мне стало почему-то весело. Наверное, в состоянии мощного потрясения в организм выбрасывается какой-то естественный транквилизатор, чтобы сильно не шокироваться. Я попыталась свести всё в шутку, но не прокатило. И я не стала больше противиться. Подумаешь, гордый какой! Мы себя тоже не на помойке нашли! Вообще сильного потрясения, как ни странно, я не чувствовала. Стоя на перепутье судьбы, покидая в ночи родной дом и близких людей, я не понимала всей серьёзности происходящего. Как подросток-суицидник, вскрывающий себе вены, не понимает, что умереть – это навсегда. В тот момент я думала лишь о том, что это лишняя возможность снова увидеть Игоря. Я вышла на лестницу в спортивном костюме, в сланцах и с телефоном в руке, ключи от квартиры муж у меня забрал. Постояла для приличия минуты две (вдруг Лёшка образумится и выйдет за мной), и стала звонить Игорю:

– Меня выгнали из дома, – просто сказала я.

– Я сейчас тебя встречу, – так же легко ответил любимый.

…Эта ночь была сказочной и весёлой. Мы, как школьники, прокрались в квартиру к Игорьку, нырнули в его комнату, обнимались, ели печенье, и давились смехом, смотря прикольные ролики в интернете. Мы не говорили о завтрашнем дне, мы просто радовались возможности побыть сегодня вдвоём. И эта ночь была длинной и волшебной!

Утром тётя Игоря оставила на кухне две чашки чая, сделала нам бутерброды и, крикнув из-за двери: «Игорь, вставай!» – ушла на работу. А мы-то думали, что никто не заметил нашего присутствия. Игорь тоже пошёл работать (уже две недели как он устроился на завод), а я позвонила Маринке и попросила помочь её забрать мои вещи.

Дочка была в школе, у мужа – выходной. Он впустил меня и сел смотреть телевизор. Я собирала вещи молча. Лёшка тоже молчал. Я забрала только свою одежду, косметику и документы. Муж помог мне донести всё это до Маринкиной машины. Я сказала ему «Пока», он кивнул. Автомобиль подруги тронулся, Лёшка, не оборачиваясь, пошёл к подъезду. Всё так прозаично и бесцеремонно.

Куда мне ехать, я не знала. Маринка спешила на работу. Мои сумки остались у неё в багажнике, так как выгрузить их мне тоже было негде. Моя мама третий день как была на море, ключа от её квартиры у меня не было. Я поехала к Наташке. Ночевала у неё. Звонил Игорь, говорил, что тётя запретила ему «водить на ночь девочек», говорил, что скучает, и что обязательно что-нибудь придумает. Звонила Юлька, весело рассказывала школьные новости и беззаботно спрашивала, когда я вернусь с работы. Видимо Лёшка сказал дочери, что мама на работе, и скоро вернётся. То есть, он устроил все эти показательные выступления для профилактики, и тоже пока не понимает, что «умереть – это навсегда…»

Мы с Игорем временно снимаем квартиру в новом микрорайоне, в высоком кирпичном доме. Как говорила девушка-риэлтор: этаж десятый, мебель частично, ремонт от застройщика, сан. узел раздельный в покраске, лоджия не остеклена. Частичная мебель – это односпальная железная кровать и тумбочка. Спим мы на полу, вместо телевизора, радио, книг и других развлечений у нас – мой ноутбук. Холодильника в новой квартире нет. Еду мы не готовим. Заказываем на дом пиццу, покупаем фаст-фуд, пьём колу, а вечерами пиво. Не жизнь, а сказка! Единственное, что не даёт мне чувствовать себя полностью счастливой – чувство вины перед Юлькой. Не сговариваясь, мы с Лёшкой держим дочь в счастливом неведении, что мама в затянувшейся командировке.

Игорь ходит на работу, я – нет. Целыми днями я дома одна. Он не любит, когда я с кем-то общаюсь. Подруги потихоньку отдалились. Пару раз приезжала Маринка, разок я встретилась с Наташкой на нейтральной территории. После всего этого у нас с Игорьком были размолвки и скандалы. Не могу понять в чем их причина, ну ладно… Если, ему это не нравится, буду реже видеться с подругами. Мне не сложно. Готовлюсь к вечеру – покупаю пену для ванны и настоящие мужские французские духи в подарок любимому. Вино, свечи, ужин – всё, как полагается. Игорь звонит каждый час, интересуется, что я делаю, не скучно ли мне, спрашивает, кто звонил? Не верит, когда я говорю, что никто. Допрашивает, что-то подозревает… Такой смешной! Я жду его с нетерпением. Надеваю вечернее платье. Вечер будет незабываемым. Но любимого что-то долго нет. Звоню. Телефон отключен. Начинаю беспокоиться…

Вечер перестает быть добрым после двадцати моих неотвеченных звонков. В панике звоню в такси, которым он пользуется, спрашиваю – не было ли на линии несчастных случаев? Звоню Маринке. Подруга приезжает ко мне, едем на поиски. Я уже знаю, куда ехать. Встреча с родственниками Игоря снова происходит в неподходящее время. Звоню в домофон. На этот раз, кроме бабушки дома и тётя. В прихожей вижу его кроссовки, успокаиваюсь.

– Валентина Николаевна, а Игорь дома?

– Дома. Пришёл с работы – поесть и заснул, – тётя Валя видит меня впервые, – здравствуй, Лерочка!

Тётка очень доброжелательна ко мне. Пока бужу Игоря, она собирает нам сумку: картошка, несколько луковиц, сахар в пакетике, чай, домашние котлеты и какие-то закрутки.

Везем с Маринкой Игоря домой. Сонного нервного. Язык не поворачивается спросить, почему он так поступил. Главное, пусть успокоится. Когда он нервный, от него исходит какая-то бешеная энергетика, и я вообще не умею с ней справляться.

Дома пьём вино, чтобы расслабиться. Мой подарок он не оценивает – видимо цену французским духам Игорёк не знает. Ванна с пеной тоже его не радует. И вообще он злиться, что я вмешала сюда Маринку, и что трачу деньги на ерунду. Я стараюсь не подавать вида, что расстроена. Успокаиваю любимого, как могу. Не получается. Ночь проходит в какой-то жуткой его истерике. Он говорит, что ему тяжело, от того, что тяжело мне. Что он знает, как мне плохо из-за расставания с дочерью, что мы обязательно её заберём, как только обустроимся. Потом он рассказывает мне о своём трудном детстве, но как-то размыто и не подробно. А потом устраивает сцену с попыткой спрыгнуть с балкона. Точнее, сначала это была попытка продемонстрировать мне свою спортивность и ловкость. Но, когда любимый повис на одной руке на высоте десятого этажа, у меня пропало всё желание успокаивать и восхищаться. Я забежала в комнату в слезах. После чего Игорь мгновенно перемахнул обратно в квартиру и с какой-то язвительной усмешкой стал продолжать напускать на меня ужас своими пьяными нечленораздельными рассказами о трудностях этой жизни.