Чтение онлайн

Он, кстати, звонил и писал всю ночь, куда же без этого. Но я не слышала звонков, а смс-ки с лёгкостью в душе, удаляла не читая. Не из принципа даже. Мне не хотелось их читать.

Судьба, действительно, решила действовать во спасение. Видимо, поставив окончательный крест на этих нездоровых отношениях, я поступила правильно, потому что всё вдруг пошло мне навстречу. В обед, когда я уже собралась обзванивать бабулек, предлагая в квартиранты свою кандидатуру, в кабинет вошла Рита – девочка из отдела продаж. Она приехала в наш город недавно, и устраивалась к нам на работу, ещё не имея здесь жилья. Кажется, Светка её и заселила в общагу за семь тысяч в месяц.

– Девчонки, подселите ко мне кого-нибудь, я одна пока не потяну аренду оплачивать. Сделок по продажам нет, когда деньги будут неизвестно, – Рита ещё немного поболтала с коллегами и пошла к себе в кабинет.

Я вышмыгнула вслед за ней.

Моя судьба была решена. Вечером мы с Ритой уже пили чай и знакомились ближе: смеясь, рассказывали друг другу о своих «поломанных жизнях».

Новая жизнь. Общага. Односпальные кровати через тумбочку, как в пионерском лагере. Роллтон за завтрак. Работа, сделки, зарабатывание денег на светлое будущее. Горячая вода в секции появляется в одиннадцать вечера. Очереди в душ, стирка в тазиках, жизнь без интернета и телевизора. Игорь в черном списке. Я не знаю ничего о нём, и не хочу знать. Первое время боялась, что он придет ко мне в офис или выследит на улице, но ничего такого не произошло. Постепенно становлюсь человеком – перестала озираться по сторонам и вздрагивать от телефонных звонков. Хотя журнал мобильного по привычке чищу. Не знаю, зачем я это делаю. Скорее всего, подсознательно всё ещё боюсь случайно встретить Его на улице. Он бы, по-любому, первым делом схватил мой телефон и проверил входящие-исходящие. Видимо, телефонная фобия пройдет у меня ещё не скоро. Выявились и другие последствия моей жизни «в заключении» – я стала бояться мужчин. Если сейчас кто-то из клиентов мне улыбается чуть шире, чем полагается при деловом контакте, мне сразу мерещится, что Игорь где-то рядом и наблюдает, и выскочит в любой момент и заорёт какая я… (вырезано цензурой) примечание автора.

Я избегаю комплиментов, мужских взглядов и вообще по старой привычке стараюсь работать только с женщинами (ведь Игорь раньше всегда допытывался, кого и к кому я заселяла, и бесился, если среди участников сделки были представители мужского пола). Господи, какой бред (слово бред, кстати, Его тоже бесило)! До меня только сейчас доходит, в каком аду я жила. Ведь человек был совершенно неадекватен. Как я вообще выдержала эти полтора года ужаса?!

Я наконец-то купила себе новый свитер (Игорь не хотел, чтобы я одевалась ярко и красиво – я не должна была привлекать внимание). Приобрела утюжок для волос (Игорь сломал на три части мой прежний выпрямитель, потому что его бесил тот факт, что я выпрямляю волосы по утрам). Кстати утюжок был таким же камнем преткновения в наших отношениях, как и телефон. «Куда ты их выпрямляешь? Для кого? Не фиг краситься и выпрямляться на работу. Делай это только для меня». И я боясь «получить в глаз», ходила на работу не накрашенная и нечесаная, и в одном единственном сером свитере… И джинсы у меня были одни, которые я постоянно подтягивала – сваливались от худобы…

Почему-то всё это я осознаю только сейчас. Господи, на кого я была похожа в этих отношениях! Как меня ещё на работе держали? Как я умудрялась ещё что-то зарабатывать? С учетом бессонных ночей, с учетом того, что целыми днями вместо того, чтобы совершать нужные звонки, я оправдывалась по телефону за что-то перед этим ненормальным…

Неужели на самом деле, никто ничего не замечал? Со временем выясняется, что замечали: теперь я чаще общаюсь с коллегами (раньше-то мне было запрещено общаться с кем-либо помимо рабочих моментов), мне не нужно выскакивать из офиса ровно в восемнадцать ноль-ноль, потому что раньше, выйди я минутой позже, дома меня ждал бы скандал и обвинения в изменах. Хотя скандал и без того, ждал меня дома каждый день…

Только сейчас вспоминаю, как насмешливая Ольга пару раз в конце рабочего дня напоминала мне: «Лера, без пяти шесть, давай на низкий старт». Та же Ольга, кстати, грозилась на день рождения подарить мне ремень в джинсы…

Я в шоке! Вот сейчас прокручиваю назад свою жизнь и поражаюсь! Да как же этот малолетний псих смог так меня сломать?! Ведь он реально меня сломал, и, кажется, последствия этой сумасшедшей любви в кавычках будут ещё долго сказываться на качестве моей жизни. Вчера мы с Ритой ходили в кафе, к нам подсели двое парней. Обычное дело, вроде бы, и мне казалось, что я вела себя довольно естественно. Но один из них, провожая нас до дома и будучи слегка выпившим, вдруг спросил, извинившись: «Тебя мужчины никогда не били?» Я так яростно выкрикнула: «нет!», что всем, в том числе и Рите, которой я не рассказывала про свои синяки, стало всё понятно.

Парни из кафе – два брата Алексей и Сергей, не исчезли из нашей с Риткой жизни. Я свой телефон, естественно никому не оставила – страх быть встреченной Игорьком ещё жив во мне. Свой номер дала парням Рита. Ей понравился Сергей, а Алексею (тому, который спрашивал про рукоприкладство), видимо, понравилась я.

Братики оказались довольно порядочными и дружелюбными. И если Серёжа иногда слегка вредничал (никак не хотел замечать Риткой симпатии), то Лёша вообще человек мягкий, простой и добродушный. Я наотрез отказывалась принимать его чувства ко мне, в наличии которых уверяла меня Рита. Мне сейчас не нужны были никакие чувства и отношения. А вот поднятие самооценки очень даже не мешало бы. И Лёша мне его давал. Он смотрел на меня как на богиню, говорил ежеминутно, какая я хорошая, необычная и красивая. Кстати, говорил он это как-то настолько по-дружески, что я никакого интимного подтекста и не видела. Он выслушивал мои рассказы про Игорька – я почему-то вдруг разговорилась и рассказывала всё без прикрас (всё равно Леша сразу понял, что меня били, чего уж теперь скрывать то, что я даже в дневнике не всегда писала).

– Какой же он гад! – Не выдерживал мой новый друг, – Как можно было так обращаться с девушкой! Да он просто комплексовал рядом с тобой. Он видел, что недостоин тебя, это его и раздражало.

– Лёш, он унижал меня, он плевал мне на пальто и тушил сигареты о мои перчатки – продолжала я жаловаться. Этому человеку я могла рассказывать всё.

– Бедный ты мой человечек, что же тебе пришлось пережить! Я бы удушил его собственными руками, – Лёша так неподдельно сопереживал, так заинтересованно слушал, так подлинно восхищался мной, что я постепенно начала приходить в себя…

Во-первых, я выговорилась. Только с ним я смогла это сделать. Да-да, не всё, отнюдь не всё я доверяла листам бумаги. Были такие вещи, которые я даже от себя пыталась поскорее скрыть и из памяти вычеркнуть навсегда. Подробности изощрённых унижений, которым я подвергалась, я, наверное, больше никогда никому не расскажу. Я всё рассказала только Лёше, случайному человеку, который не осудит и не посмеётся (я это сразу почувствовала).

Во-вторых, я отдохнула. Мы вчетвером ездили на шашлыки, ходили в поход с палатками, Леша пел под гитару (у него сильный, поставленный голос). Пока Рита пыталась покорить Серёжку, мы с Лешей бесконечно общались. Никаких грязных намеков или «любовных» попыток этот человек не делал. И я ему была за это благодарна.

В-третьих, мы занялись спортом. Ежедневно в шесть утра Лёша звонил мне, мы с Ритой вставали по этому его звонку, как по будильнику. И через полчаса братья уже ждали нас на стадионе.

В-четвертых, я стала есть. Как бы смешно это ни звучало, Леша, решивший, что для полной реабилитации меня нужно откормить, приносил мне мамины борщи и котлеты в баночках, а на следующий день сам мыл пустую тару и деловито собирал в пакетик. Он стал частым гостем у нас в общаге. При нём мы с Ритой не стеснялись ходить в халатах и в полотенцах на голове после душа. Братья притащили нам маленький телевизор. Вечерами мы сидели перед ним на полу и грызли семечки. Лешка стал почти членом семьи. Серёжка заходил реже. Рита восхищалась нашими отношениями, и передавала Сергею приветы через брата. А я отношений никаких не видела. Вернее, понимала, конечно, что Лешка не просто так со мной возится, что нравлюсь я ему, как девушка. Но мысль эту гнала от себя.

Наступило лето…

Жизнь моя наладилась полностью. За исключением того, что Юльку к себе я забрать не могла, поэтому мечтала о переезде. И он не заставил себя долго ждать. В двушку переезжали вместе с Ритой (деньги на улучшения жилищных условий у нас обоих уже появились, но как-то уже не хотелось разъезжаться). Братья помогали нам с переездом. Во время перевозки вещей Ритка с Серёжкой застряли в грузовом лифте. Мы с Лешкой ржали, заглядывая в щель. Потом везли наши скромные пожитки на Серёжкиной машине, потом пили шампанское за новоселье. Потом всю неделю принимали у себя девчонок с работы. Потом Лёшкина гитара достала соседей снизу. Записки в дверях от старшего по подъезду. Толпы гостей вечерами напролёт. Лето, солнце, речка, посиделки на кухне, кофе на балконе, все друзья и знакомые тусуются у нас, всем весело! Какая-то студенческая жизнь. Новоселье затянулось на три месяца. Моя Юлька воспринимала Лёшку, как лучшего друга семьи. Он даже ночевал у нас периодически. Спал, естественно, отдельно. Боязнь мужчин у меня окончательно прошла, и я иногда даже пыталась представить Лёшку своим парнем, но не могла. Я не знаю, на что он рассчитывал, и когда собирался сказать о своих чувствах (в том, что они были, я уже не сомневалась), но у меня кроме чувства огромной благодарности к Лёшке ничего не возникало. Но на благодарности далеко не уедешь, и, когда я поняла, что этот человек свою роль в моей жизни полностью сыграл, я Лешку «бросила». Наверное, это было жестоко и никому не понятно, просто в один прекрасный день на его телефонный звонок я ответила фразой: «Лёш, не звони мне больше. Хорошо?». И я знала, что услышу в ответ: «Хорошо». И я знала, что он больше не позвонит. И я знала, что ему будет очень-очень больно… Но Лёшка был мне больше не нужен…

Я помогала Игорю, я ломала свою жизнь ради него, а он меня обижал…

Лёшка помогал мне, он настолько бескорыстно и от души это делал, он всю весну и всё лето жил только мной, а я его обидела…

Так бывает – тебя бьёт один, а ты бьёшь другого ни в чем не повинного человека. Зло идёт по цепочке.

Я окончательно пришла в себя. Теперь я свободная, красивая девушка. У меня есть жилье, друзья, деньги. Я могу заниматься, чем хочу, покупать, что хочу, куда хочу ходить, с кем хочу общаться. Жизнь кипит: моя Юлька уже ходит в четвертый класс, за время моих скитаний, дочь повзрослела и поумнела. Чувство вины перед ней осталось, наверное это навсегда… Но дочка меня не осуждает. Ей комфортно жить на несколько семей. Лёшка мой, тот который бывший муж, кстати женился. По какой-то иронии судьбы, женился на общей нашей знакомой – порядочной, хозяйственной девушке – Кате. Эту Катю, я ему во время совместной жизни не раз сватала. Частенько во время ссор говорила: «Не устраивает что-то, найди себе такую, как Катя Голотова». Почему-то мне казалось, что спокойная, домовитая Катя из соседнего подъезда очень устроила бы моего мужа – скромная школьная учительница, звезды и пропасти ей в жизни не нужны. Семью на карьеру она менять не станет, борщ сварит, носки постирает и претензий предъявлять не будет, что вся жизнь её прошла в старой однушке среди кастрюль. Они с мужем даже внешне похожи чем-то. А я личность сложная – все время чего-то хочу. То море любви, то море денег, то дистония меня ломает, то истерия… Да уж! А я мужа вечно пилила за безынициативность, неромантичность и недостаток ума. В итоге, получилось, что дура в этой ситуации я, а у него все хорошо. Ну, это, если со стороны смотреть. А так, я ни о чем не жалею. Вот, нисколько не жалею! И если бы вернуть всё назад, поступила бы так же снова! Я огромнейший опыт приобрела: и силу любви прочувствовала в полной мере, и силу ненависти, и страх смерти и вкус свободы. Теперь меня ничто не проймет! А все же интересно с Катькой получилось! Вот ведь – мысль материальна, действительно. Значит, все случилось так, как и должно было случиться. Всё к лучшему! Муж счастлив, Катька счастлива, я …Я тоже счастлива! Реально, чувствую себя намного счастливее, чем пару лет назад. Время будто вспять пошло. Когда я была примерной женой, матерью и работником, я чувствовала себя лет на десять старше, чем сейчас. Конечно, с точки зрения моральных принципов я выгляжу не очень-то устроенной. У меня, в мои тридцать, нет даже постоянного места жительства, моя дочь большую часть времени живет с бабушками и отцом – это всё с позиции общества просто преступление против нормальности. Но кто установил рамки этой самой нормальности? Кто установил общепринятый шаблон человеческих жизней? Зачем он, если за кажущейся идиллией, часто стоят несчастные судьбы. Конечно, я до сих пор хочу каких-то перемен к лучшему. Но у меня иначе и не было никогда – только во время движения вперед я жива, пусть с набиванием синяков и шишек, пусть с приобретением опыта, пусть двигаясь по бездорожью и часто оступаясь, мне главное идти. Если я никуда не иду, у меня начинается дистония. Проверено!