Чтение онлайн

Алан наспех осведомился в браузере насчёт «Реальных тигров» — шпионский триллер и детектив в лондонском антураже. Да, вроде что-то мелькало в дайджесте новинок в начале года. Он не читал, но признаваться в этом не стал бы.

> Торн:

>> Мисс Нала,

Позволь сразу: если бы я действительно состоял в Ордене праведных манипуляторов, то точно не разглашал бы это в письме. Ты же понимаешь — Кодекс, молчание, особые рукопожатия.

Но ты проницательна. Уловила суть: это действительно был не первый и не второй вариант.

Что касается обвинений в писательстве… Нет, аккаунтов нет. Ни сайта, ни телеграм-канала, ни тиктока с «корпоративным ужасом» и слоумо кадрами, где я бросаю на стол отчёт SGS под музыку из Requiem for a Dream.

Хотя, признаюсь, иногда в голове крутится саундтрек.

(Кстати, Real Tigers — выбор достойный. Надеюсь, ты не считаешь меня аналогом Джексона Лэмба. Я, конечно, могу оскорблять людей, но стараюсь хотя бы пахнуть прилично.)

Твой список пятничных дел наводит на мысли:

Диплом — обещаю не отвлекать, но хотя бы сообщи тему при встрече.

Фото с выставки — обсудим. Я готов притвориться, что разбираюсь в свете, зернистости и глубине кадра.

Бофилл — могу предоставить юридическую оценку. Синдром бога, значит? Подозреваю, дело в формах. Они… ощутимо гротескны.

Monocle Cafe ровно в семь — прекрасный выбор. Я буду у входа и даже постараюсь не дымить в ожидании, чтобы не вызывать у тебя мыслей об абсурде.

Пока не решил, в чём прийти:

a) как человек, случайно зашедший в кофейню после оглашения приговора,

b) как городской призрак, у которого дома закончилось молоко,

c) как адвокат, у которого под пальто может оказаться всё что угодно: от делового костюма до бронежилета и огнестрела.

(Выбор сделаю по погоде и настроению.)

До скорой встречи.

P.S. Подарок от мамы — весомый аргумент. Ему засчитывается +2 балла.

P.P.S. Дизельный триллер продолжается. Готовься к серии номер два. <<

***

Бонусом в четверг он выслал ей дело о бесславной гибели Amaryllis. Раз уж обещал вторую серию.

А в пятницу объявилась контесса с твёрдым намерением ехать в Китай покупать судно. Насилу удалось втолковать энергичной и расторопной женщине, что самой суетиться вовсе не обязательно — достаточно заключить договор с брокерской фирмой, а фидер позволить осмотреть лично проверенному инспектору, который сходу укажет на возможные недочёты. Как бы то ни было, Ираида Ван дер Страпп хотела персонально изучить судно ещё до покупки, оформить бумаги, а затем вернуться на нём же в Лондон. И искренне удивилась, услышав, что этот вояж займёт её аж на целый месяц.

— Вы серьёзно, синьор Блэк? Это же корабль, а не плавучий остров. Неужели ничего нельзя сделать? Двигаться как-нибудь побыстрее? Ведь уже в девятнадцатом веке, если вы помните, из Европы в Америку добирались за десять дней. Вспомнить хоть Жюля Верна…

Блэк не желал вспоминать приключенческие романы былой эпохи, не имеющие отношения к действительности, в которой три тысячи морских миль Атлантики несопоставимы с одиннадцатью с половиной между Гонконгом и Лондоном. В которой не приходилось жечь деревянные перекрытия, мачты, обшивку и гнать на всех парах, чтобы выиграть пари, — зато нужно было принимать во внимание рабочий график команды и заведомо малую скорость, при повышении которой судно начинало жрать топливо, как дракон, что сказывалось и на экологии, и на частоте дозаправок, и на финансах. В которой царила таможня, законы и нормы хорошей морской практики, бюрократия, очереди в Суэцком канале и многое, многое другое.

А ещё называть фидер кораблём было заведомо некорректно. Но здесь уж, он знал, он бессилен. И, в отличие от предыдущих постулатов, не стал растолковывать это контессе. Посоветовал ей, раз уж так хочется, съездить в порт и взглянуть на судно вместе с его доверенным лицом. А затем отправляться домой на персональном самолёте с золотым вензелем, кондиционером, оперой Бизе в динамиках и бокалом шабли. Как и полагается уважающей себя титулованной даме.

— Доверенное лицо? — И вот тут она произнесла фразу, которой Алан не то чтобы опасался, но ожидал с неудовольствием: — Синьор Блэк, я надеялась на ваше личное сопровождение. Вы же сами упомянули, что я могу рассчитывать на вас безоговорочно.

Упомянул, было дело. О чём он не упомянул, так это о том, что бравые парни в фуражках закрыли ему выезд из страны. А контесса желала лететь аж на этой неделе.

Он выдержал паузу. В ней уместилась и внутренняя ругань в адрес SFO и осознание, что отговорка должна быть размытой, но достаточно убедительной, чтобы в неё поверили.

— И это остаётся в силе, — сказал он наконец. — Но, увы, не в контексте международных перелётов на этой неделе. Существуют обязательства, которые, к несчастью, прочно приковали меня к Лондону. Весьма прозаические: банковские, налоговые и прочие чудовищные формы взрослой жизни, которые нам с вами — увы — чересчур хорошо знакомы.

Он отошёл с трубкой к окну, скользнул пальцем по ребристой дорожке жалюзи.

— Я бы с удовольствием прокатился с вами в Гонконг: всё лучше, чем коротать здесь октябрь. Но обещаю: мой человек отлично справится. Очень разумный джентльмен, к тому же не склонен утомлять собеседников лекциями о морском праве. Что, признаюсь, мне самому не всегда удаётся.

Мало-помалу ему удалось убедить Ван дер Страпп. Теперь оставалось куда более сложное: самому убедиться в том, что Эдгар Брук, пятидесятилетний некогда капитан торгового флота, чьей самой вежливой фразой одно время являлась «якорь мне… (по известному, в общем-то, адресу, не менявшемуся со времён первого упоминания якоря в фольклоре)», сумеет сойти за джентльмена. Во всяком случае, специалистом он был высшей марки. А вот собеседником, хм… специфическим.

[1]Guten Morgen, Herr Black — доброе утро, господин Блэк (нем.)

Сцена 11. Прошу, мадемуазель

Пятница, 14 октября 2016 года

Monocle Cafe притаилось на тихой улочке между антикварным магазинчиком и салоном подвенечных платьев. Блэк, появившийся без пяти семь и проклинающий данное им обещание не курить, разглядывал витрину: чёрный классический фасад с квадратными колоннами, золотые буквы над портиком. Салон занимал сразу два помещения и мог похвастаться двойной витриной. В левой было выставлено пышное платье с каркасной бархатной юбкой, которой бы позавидовала и финская цыганка; справа — максимально облегающая модель, с ней жених бы точно намучился в первую брачную ночь.

Он вспомнил свадебное платье Элеоноры: элегантное, цвета слоновой кости, с чёрным поясом, сумочкой, шляпкой. Максимально деловое и почти не торжественное, как у Жаклин Кеннеди на каком-нибудь светском приёме. На самом деле, она и позже выходила в нём в свет — крайне редко и по особым поводам. Элли претила мысль завести себе платье, которое она наденет раз в жизни и потом будет вечно спотыкаться о него в гардеробной. Если уж брать какую-то вещь — так чтобы потом ею пользоваться, и пользоваться с умом.