Чтение онлайн

Одна из дам оказалась эскортницей. Это его удивило: ну надо же, как ловко сработано! Ни соблазнительных форм тебе, ни кричащего внешнего вида. Всё настолько на грани и в тонком балансе, что даже его подцепило. Алан скинул ей на всякий случай приблизительные координаты одних своих знакомых, которые могли бы заинтересоваться, и продолжил листать.

Парочке написал сам, с одной договорился о встрече, но для себя решил, что не пойдёт. Уж слишком лёгкая добыча, да и он здесь не для того.

В любом случае, в интерфейсе он разобрался, и со следующего дня мог приступать к серьёзной ловле.

Сцена 9. Ветер перемен

Вторник, 11 октября 2016 года

Нет, не мог. Коварную инверсионную Мэри Поппинс унесло ветром перемен по ту сторона Ла-Манша, разгребать какую-то заварушку с поставками. В её расписание это не входило — увы, форс мажор.

Здесь даже 161 километр не сумел бы прийти на помощь. Разве что задать ложную геолокацию…

Как бы то ни было, Меррис была нужна ему в Лондоне. Он подождёт.

Сейчас и без неё дел по горло; вдобавок мальчишка-стажёр звонил, плакал. Чуть не лишился руки, засунув её в копировальный аппарат. Чёрт возьми, чему этих зумеров учат?!

***

Когда вечером Блэк вернулся к своему профилю, он обнаружил десяток суперлайков. Торжественно ухмыльнулся и приступил к изучению улова. Этих женщин ему доставляло особое удовольствие сливать — тем более, что почти ни одна не произвела на него впечатления. Не говоря уж о том, что половина явно оказалась ботами или «на заработках». Приятно, конечно, быть средоточием интереса — но куда приятнее, когда интерес достойный.

Он взглянул на последнюю кандидатку на его внимание и воздел глаза к потолку; отчего, сам не знал. Объективных причин не имелось: девушка симпатичная — не вызывающе, а как-то по-домашнему и с намёком на интеллект: шерстяной свитер кофейного колера, явно ручной вязки; ровное лицо, лишённое неуместной мимики, круглые очки, чуть припухлые губы. Взгляд в сторону, монохром с чувством собственного достоинства и без крикливых фильтров.

Нала, двадцать один год. С таким именем он ожидал бы пользовательницу откуда-нибудь из Пакистана, если не Африки, но черты лица европейские, кожа светлая. Волосы угольно-каштановые, распущенные, лежат волной; кое-где проседь остаточного мелирования.

«Ну так и быть, Нала», — усмехнулся он и сделал элегантный жест вправо, будто дирижировал мини-оркестром.

Минут через пять она прислала ему сообщение:

> Нала:

>> Северный берег в альтернативной реальности? ?

Если я не ошибаюсь, размытый треугольник справа на фото, на противоположной стороне реки — The Shard. А перед ним — Тауэрский мост. Единственный ракурс, при котором такое возможно, открывается с северного берега в районе St Katharine Docks, но при одном условии: на фотографии река будет слева от наблюдателя, а не справа.

Моя догадка: фото сделано в районе набережной у 28 St Katharine's Way и отзеркалено в угоду стилю. Если, конечно, ты не левша из параллельного мира.

Ещё одна любопытная деталь: перила на этой набережной высотой по пояс. Значит, либо ты лилипут (что крайне маловероятно), либо стоишь не в полный рост. А теперь расскажи мне, мистер адвокат, кто сумел поставить тебя на колени? ?

P.S. Правый (ну, если учесть отзеркаливание, всё-таки левый) висок чуть размыт: налицо следы Фотошопа. Что за тайну ты решил скрыть под клонированным мазком? ? <<

Алан блаженно закатил глаза. Ах, двадцать один год… Время, когда одиноким девушкам ещё интересно играть в интеллект и недоступность. В тридцать один им уже некогда: если партнёр нравится, сразу тащат в постель, а потом разбираются, где у кого какой Shard отзеркален. Если вообще до этого доходит.

И это, он признавал, чертовски скучно. Так что сообщение незнакомки вызвало у него интерес. Надо же, девица из Тиндера попыталась его уличить, да ещё с предоставлением фактов. И, что самое любопытное, прямо в точку.

Да, он отзеркалил фото, следуя статистике, согласно которой правый профиль создаёт у зрителя впечатление твёрдого, уверенного в себе человека, знающего, чего хочет. Такое изображение читают слева направо, как книгу, и куда охотнее выбирают. Левый профиль — удел интровертов с «богатым внутренним миром», интересным только их бабушкам по четвергам, да и то в формате: «Ты точно хорошо кушаешь? Какой-то ты бледный».

Да, это была та самая набережная на северном берегу Темзы, где справа (если смотреть с берега на реку) доки святой Екатерины, а слева — кооперативный причал для желающих поселиться на воде: хаусботы, лодки, романтика, септик и холодный душ по утрам.

Да, он слегка подретушировал висок, поскольку благородные британские полубаки толком не скрывали шрам. Не в угоду красоте или моде, а ради того, чтобы снизить риск быть опознанным. Хотя, казалось бы, внешность говорила сама за себя даже под псевдонимом Thorne Heathcliff.

А что касалось колен… Здесь она тоже угодила в яблочко. И это была, пожалуй, единственная деталь во всём сообщении, которая задела его по-настоящему.

Снимок делала Элеонора. В тот день ей хотелось поиграть в фотографа с замашками тамады, и она помыкала им день-деньской. Когда все нормальные люди чествовали промозглый ноябрь двойной порцией глинтвейна, кутаясь в плед у обогревателя или камина, эти двое гуляли по городу, пробуя разные позы — исключительно для постановки кадров, конечно же (ну, если быть совсем честными, не вполне: что поделать, надо же как-то отогреваться, а кофе уж слишком банален).

Конкретно на этой набережной она привязалась к нему пуще прежнего: уж очень хотелось ей сделать снимок, где небоскрёб окажется вровень с его головой. При этом будет виден и мост, и река, а мужское плечо загородит дистрофичный фонарь, ломающий композицию.

Страшна женщина, три дня назад распаковавшая свой первый зеркальный Nikon и дополнительный зум-объектив размером с подзорную трубу бывалого капитана.

Она сажала его на перила. Ставила рядом. Просила отступить на шаг, наступала сама вприсядку и требовала дальнейшей ретировки. Морщилась, цокала шторкой затвора. И продолжала его донимать.

— Перерыв, — объявил он и закурил. Дал и ей разок затянуться своей сигаретой. Фрэнк и Клэр Андервуд так делали в House of Cards, и он нашёл в этом жесте толику скрытого смысла и власти, таящейся в штукатурке фасада равенства.

Когда сигарета наполовину истлела, он опёрся на низкие перила. Нагнулся, уронил на них локоть и покачал головой.

— Встань на колени, — велела она.

Алан так удивился, что даже не поинтересовался, зачем. Только медленно обернулся и окинул жену таким взглядом, под которым любой, предложивший ему такое, вынужден был бы сам преклониться.