Чтение онлайн

Он отвёл себе паузу, чтобы собраться с мыслями, и, допив кофе, продолжил:

— Если ты не зафиксировала идею — она никогда не существовала. Юридически? Пустое место. Фактически? Убийство мысли по неосторожности, которое невозможно доказать. Так что иск подать можно, конечно, а вот выиграть дело, не проиграв самой же себе, — едва ли. Впрочем, есть и светлый момент: у тебя ведь диплом на серьёзную тему? Запиши во вступлении эти самые слова. «Похитили что-то, что ещё не стало моим» — в этом вся соль философии. Да, пожалуй, и юриспруденции.

— Пожалуй. Только эта мысль не слишком коррелирует с темой диплома: «Архитектура как зеркало экзистенциального опыта человека». — Нала рассмеялась, точнее изобразила, что на этом месте она должна была бы рассмеяться. — С другой стороны, архитектура обладает тем же воровским эффектом, что и сны.

— Ты имеешь в виду её опосредованное воздействие? — уточнил Блэк. — То, как декорации, на чьём фоне мы обитаем, медленно, но верно формируют мировоззрение? И незаметно крадут фокус нашего восприятия?

— Именно так. — Она улыбнулась и хлопнула в ладоши с неподдельной радостью. — Архитектура, как и сны, минует фильтр разума. Только потом понимаешь, как она повлияла. Хотя, в моём случае всё оказалось чуть прозаичнее: буквально вчера я обронила в шахту ключи. Пришлось делать дубликат. Так что я не только не написала отчёт о выставке — я даже на ней не побывала.

— Можем это исправить, — предложил Блэк и признался, что уже толком не помнил, когда в последний раз выбирался на подобные мероприятия. Тем более с таким гидом.

— Я вижу, ты не привык откладывать великие дела. Тогда нам придётся прояснить тот сакральный момент, с которого, как я понимаю, в Тиндере все начинают: кого конкретно ты ищешь в приложении? С какой целью знакомишься?

— А, — махнул тот рукой и откинулся в кресле, — хочу скомпрометировать одну особу. Так, чтобы она не поняла, откуда ветер дует. Твоя очередь. Ищешь братьев по духу?

— Как ты отгадал? — рассмеялась она.

— У тебя профиль не для каждого. Интеллектуальный неформат. Так и кричит: свайпайте на свой страх и риск и будьте готовы поддержать беседу, где слов больше, чем эмодзи, причём каждое несёт смысл и имеет последствия.

— Последствия имеют не только слова, но и отговорки, — заметила Нала, покачивая ногой в такт приглушённой музыке в зале. Наклонила чашку, взглянула, сколько в ней осталось пенки, допила кофе.

— Ну, хорошо, — согласился её собеседник, распознав, к чему она клонит. — Тогда позволю себе чуть больше искренности. Мне самому ещё предстоит выяснить, откуда дует тот самый ветер новых свершений. Я зарегистрировался без определённой цели, хотя бы одним глазком взглянуть на то знаменитое зло и добро в информационной плоти, что соединяет сердца одной рукой и рушит семьи другой. Не слишком впечатлился, если хочешь знать, но, с другой стороны, кто ещё сравнил бы меня с Миком Херроном и раскритиковал моё фото?

— Это была не критика. Простая наблюдательность студентки Королевского колледжа, который буквально стоит на Темзе. Так что все эти набережные я исходила пешком за два года — от Ламбетского моста до Тауэра. А что до твоего судебного триллера… Это следует опубликовать. И назвать, скажем, «Лёгкое топливо». Ведь всё изложенное — правда, не так ли? А, значит, легче лжи. Даже если вопрос с режиссёром остаётся открытым.

— Ах, да, режиссёр… — лениво протянул Алан. — Будь я более религиозен, я имел бы достойный повод укрыться за спиной Господа нашего бога и пафосно заявить, что лишь Он может быть архитектором людских судеб. Но я не только не христианин, я даже не фаталист. Режиссёр, Нала, не бог и не жизнь. И в этом смысле я сам себе режиссёр и актёр. А ты — первая, чью рецензию я не тороплюсь опровергнуть. Ну или первый критик, чьё мнение мне небезразлично.

Он хотел по привычке уточнить, не против ли девушка, если он закурит. Потом вспомнил, что против, и мысленно чертыхнулся. Потёр виски, взлохматил полубаки и снова пригладил. Опустил взгляд на часы, и в этот момент Нала заметила его шрам.

— Я вижу, — сказала она, многозначительно поднеся палец к внешнему уголку глаза. Сняла очки, чтобы послание вышло нагляднее. — Вижу, как господин режиссёр, не веря в Господа или Судьбу, самостоятельно корректирует декорации и даже внешность актёров.

Алан усмехнулся.

— Только на кинопостерах, чтобы не оставлять недосказанности. Если это упрёк в лицемерии, отвечу, что истинный лицемер обратился бы не к Фотошопу, а к хирургии. Шрамы, Нала, — это воспоминания, которые не дадут тебе соврать, даже если ты сама решишь всё позабыть. Конечно, их можно свести, но в душе-то ты будешь знать, что схитрила. И корить себя за это. А свой я скрыл затем, что это, как ни крути, личное. Не для соцприложений. С тем же успехом можно было оставить фото в неглиже.

Возможно, она была не против узнать, как он получил этот шрам, но деликатничала. Вместо этого закатала рукав кардигана и показала рваную сеточку на сгибе локтя.

— Кто-то заказывает в Питерборо номерные знаки. А на ком-то водители с питерборскими знаками оставляют след. Я пересекала тихую улицу в спальном районе на велосипеде, когда меня сбила машина. Мне было двенадцать. Но я не сказала бы, что это такое серьёзное воспоминание — всего лишь досадный эпизод. Есть люди, которые после подобных историй больше не садятся ни на велосипед, ни за руль, но сила, на мой взгляд, заключается в том, чтобы суметь это перешагнуть и двигаться дальше. Так, чтобы не возникало желания замазывать шрамы на фото.

Она поправила волосы и добавила — видимо, чтобы не обрывать свою реплику на резкой ноте:

— Да, я родом из Питерборо, потому и обратила внимание на твой автомобиль. Подумала, это мог быть кто-то из наших. Не угадала.

— Стало быть, ты в Лондоне по учёбе? И как тебе город? Если питерборские водители не смотрят, куда едут, то за местными лихачами и вовсе глаз да глаз: шрамом тут уже не отделаешься.

— Как все большие города, Лондон мнит себя уникальным, — заметила Нала. — Имеет на это право, конечно, но нельзя не отметить, что эта самая пресловутая мода на «уникальность», в конечном итоге, стрижёт все мегаполисы под одну гребёнку. Взять хоть новостройки: чем они отличаются от зданий того же Нью-Йорка или Шанхая? Или Москвы? Хай-тек установленного образца. Мне ближе уголки города, где шепчется его душа. Скажем, если отсюда мы выйдем на Бейкер стрит — всего в сотне метров от нас — попадём, в каком-то смысле, в историю. Ну, хорошо, напоказ: там пропасть туристов, известное местечко и всё такое. А вот в переулках неподалёку картина другая. Даже в пожарной части Чилтерна, прямо напротив. Да, сейчас там тусят звёзды и представители знати, но кое-где сохранились метки на кирпичах конца девятнадцатого века. Нестрогая тюдор-готика. Или заброшенная больница на Мэрилебон-роуд — вот, смотри.

Она достала телефон и принялась показывать фото классического пятиэтажного краснокирпичного здания с широкой белой дверью, возле которого Алану не раз доводилось стоять в пробках — впрочем, тогда ему было не до архитектурных красот.

— Взгляни на портик, — говорила она, — на овальное чердачное окошко и лепнину. Я снимала через дорогу, с зумом. Это вам не читерские фотки с дронов! А как тебе зелёная плитка на лестничных пролётах? Слизеринцы бы одобрили!

Туда им и дорожка, думал Блэк, родившийся слишком рано для всех этих гарри поттеров.