Чтение онлайн

Просто потому что хочу. В последний раз.

Мои губы касаются его — робко, неумело, отчаянно. И в этом поцелуе — всё. Это мое прощание с надеждами.

АЛЕКСАНДР

— С вами все нормально?

— Да, а что?

— Вы какой-то странный, — улыбнулась Элоди.

— Все в порядке, Элоди. Не беспокойся. Просто задумался.

Постарался улыбнуться и придать лицу равнодушный вид. Но внутри действительно чувствовал напряжение. Оно росло, копилось, распирая грудную клетку.

Когда злость зреет внутри, хочется с кем-нибудь подраться, выплеснуть её физически. Сжать кулаки, врезать по чему-нибудь твёрдому, разбить в кровь костяшки — лишь бы эта ярость вышла наружу. Давно такого не было. Я почти забыл это чувство.

В последний раз, когда моё отчаяние достигло пика и я не мог вернуться назад… Когда понял, что застрял в этом мире навсегда, что Олеся осталась там, а я здесь — и ничего не могу изменить. Перед тем, как пришло смирение, моя ярость переходила все границы. Я и не знал, что способен на подобное. На эту слепую, животную злобу, когда не думаешь ни о чём, кроме желания причинять боль.

— Жаль, что девочку забрали. Но с другой стороны, хорошо, что жених от нее не отказался. А то я читала про них… Женщины совсем без прав. А для этого она, видимо, ценна. Любит…

Любит…

«Нурджану нужно другое» — грустный голос Джаади пробивал тщательно возведенные барьеры. Я слышал его снова и снова.

Я видел, как он на неё смотрел. И это сводило с ума.

Захлопнул книгу, которую читал и которую с трудом раздобыл ночью. Отбросил ее в сторону на край стола.

Я вскочил, напугав Элоди.

— Пойду подышу воздухом.

Я вышел в сад, а затем и дальше, отдаляясь от стен лечебницы все дальше. Ноги сами несли меня к берегу.

Море сегодня было неспокойно. Серые, тяжёлые волны накатывали на берег с глухим рокотом, разбивались о камни, взметали в воздух солёные брызги. Ветер рвал одежду, трепал волосы, пытался сбить с ног. Хорошо. То, что надо.

Я вглядывался в мрачный горизонт, туда, где небо сливалось с водой в сплошную серую стену. Туда, куда уехала она.

Это не моё дело. Это чужая жизнь.

Но меня злило мое бессилие. Мне часто удавалось переубедить пациентов, довериться мне. Я находил слова, находил подход, находил ту самую ниточку, за которую можно потянуть. Тут всё было бесполезно.

«У меня самого есть лекари»

Ему в действительности все равно. Он упивался властью над девушкой.

И моя нелюбовь к несправедливости буквально выгрызала в душу. Вцепилась в нее и не отпускала.

Но дело было не только в справедливости…

Я закрыл глаза. И сразу увидел её.

Её поцелуй… Я до сих пор чувствовал его на своих губах. Робкий и неумелый, но такой чувственный, что у меня до сих пор перехватывало дыхание, стоило вспомнить. Он был полной неожиданностью.

И я не отстранился.

Замер. Позволяя.

Волна ударила в берег, обдав меня солёными брызгами. Я стоял, не чувствуя холода, не чувствуя ветра. Только этот поцелуй. Только её губы.

— Что же ты делаешь со мной, Джаади? — прошептал я в пустоту.

Я побродил по берегу все утро, пропуская и завтрак. Пытался привести мысли в порядок. Рациональная часть сознания твердила: она уехала, всё кончено, возвращайся к работе, у тебя есть пациенты, обязанности, лечебница. Жизнь продолжается.

Но выходило с трудом.

Вернулся в лечебницу. Пора было приступать к первому пациенту. Делал все на автомате, а мыслями все возвращался к Джаади и к информации, которую прочел в книге.

Нет, это все глупости, — останавливал себя.

Но вместо обеда, понимая, что не выдержу, отправился в лабораторию, в которой когда-то собрал свой аппарат.

— Вы что же и обедать не будете? — обеспокоенно спросила Элоди, когда сообщил где меня можно искать в случае необходимости.

— У меня появились срочные дела.

— Что-то с аппаратом? — спросила шепотом.

— Нет-нет… Все лечение идет по графику.

Я пробыл там весь обед, а потом и весь вечер после лечения. И всю ночь. Идея, казавшаяся утром безумной, обрастала деталями, обретала форму.

А наутро я позвал Элоди и своего заместителя, которому доверял самые лёгкие случаи. Мейт был толковым парнем, я учил его полгода года, и сейчас он справлялся с рутиной почти без моей помощи.

— Мейт, вот трое, которым нельзя пропускать токи. Всё в карточке описано. Справишься? — я протянул ему папки с историями болезней.

Он кивнул, но в глазах читалось недоумение.

— Конечно.

— А вы? — тут же вмешалась Элоди. Она подошла ближе, вглядываясь в моё лицо с той особенной женской проницательностью, от которой невозможно ничего скрыть. — Всё же что-то случилось? Да?

— Мне нужно просто уехать дня на три. По личным обстоятельствам.

Я не оставлял лечебницу. Ни разу. С самого её основания. Все годы я был здесь каждый день, каждую ночь. Но сейчас я не мог больше оставаться здесь.

— А если что-то случится?

— Элоди, я уверен, вы справитесь.

Я взял рюкзак, в который еще ночью сложил все необходимое, и вышел, направляясь на юг.

ДЖААДИ

Три дня. Три дня с момента, как меня вернули домой.

Моя комната в отцовском доме казалась теперь ещё меньше, чем прежде.

Меня готовят к свадьбе.

С самого утра приходят женщины. Я не знаю их имён — какие-то дальние родственницы, соседки, прислужницы, которых прислал Карьян. Они суетятся вокруг меня, что-то перебирают, примеряют, обсуждают. А я лежу на своей постели, уставившись в потолок, и стараюсь не слышать их голосов.

Ноги по-прежнему не двигаются. Ничего не изменилось. Только сердце болит сильнее.

Женщины поднимают меня, усаживают, начинают расчёсывать волосы. Длинные, чёрные, спутанные после дороги — их распутывают грубо, причиняя боль. Я не морщусь. Не чувствую ничего.

— Какие красивые волосы, — щебечет одна из них, самая молодая, почти девочка. — Нурджану понравится.

Я молчу. Что я могу ответить? Что мне все равно, понравится ему или нет? Что я хотела бы остричь их все, лишь бы не чувствовать его взгляда на себе?