Чтение онлайн

— Как меня лечили? — допытываюсь я фру Ханны.

— Так как и всех, пытались горячку сбить холодом, да кровопускание делали. Но тебе лучше у лекарей узнать.

— Непременно узнаю. А как сейчас, идет болезнь на убыль?

— Сегодня трое померло, а вчера только один.

Мне хочется пойти в палаты и своими глазами все увидеть. Если это сыпной тиф, а все симптомы указывают на него, то проблема в мелких насекомых, что живут в белье и одежде. Вши и блохи. Их нужно непременно уничтожить. Прокипятить все белье и без сожаления сжечь всю ветхую одежду. Отделить больных людей от здоровых и устроить карантинную зону. Тогда и мор пойдет на спад.

Я даже пытаюсь встать и сделать несколько шагов к двери, но меня шатает от слабости. Фру Ханна подхватила меня под руку и насильно усадила на кровать.

— Ты чего это надумала? Тебе лежать надо. Сейчас время обеда, я тебе похлебку принесу. А потом спать…

— Не время спать… позови мне доктора, Ханна.

— Он и сам к тебе заглянет, как освободится. А сейчас нечего его тревожить. Но если болит что, могу лекаря кликнуть.

— А главный у вас кто — доктор? Вот его мне и надо.

— Неугомонная. До вечера точно он не освободится. Даже не жди.

Фру Ханна, что-то бубня себе под нос, ушла за похлебкой, а я еще раз перебрала вещи из саквояжа.

Полюбовалась портретом Фредерика. Наверняка Марика его очень любила, раз сбежала из дома и стала сестрой милосердия в госпитале. Вот только встретить своего жениха ей так и не удалось.

Я положила портрет обратно в саквояж. Убрала гребень и шпильки для волос. Они мне еще долго не понадобятся.

Долго выбирала между зеркалом и письмами из дома. Но все же выбрала зеркало. Давно пора познакомиться с собой.

Как я и предполагала, изможденное лицо и темные круги под глазами. Красная сыпь на щеках. Неаккуратно искромсанные локоны прядями падают на лоб. Глаза серые как небо в пасмурную погоду. Густые темные брови придают строгости взгляду.

И все же Марика была красива. Благородные черты лица бросались в глаза прежде уродливой сыпи и болезненной худобы.

«Ну ничего, откормим и волосы отрастим. И будешь красивей, чем прежде», — пообещала я скорее Марике, чем себе.

Вечером меня навещает лекарь. Совсем не тот доктор с окладистой бородкой, что приходил ко мне накануне. Этот лекарь еще молодой мужчина с гладко выбритым пухлым лицом. Небольшая залысина на затылке, которую он маскирует зачесанными назад светлыми волосами.

— Ну и напугали вы нас, баронесса, — довольно вольно обращается он ко мне, — все же таким нежным девушкам не место в военном госпитале. Как сейчас себя чувствуете? Жара нет? Живот не болит? Можно?

Лекарь откидывает одеяло и аккуратно задирает мне сорочку, обнажая впалый живот. Пальпирует, бережно касаясь пальцами.

— Не больно? А здесь?

— Все у меня хорошо, — заверила я, так как сама пару часов назад провела себе эту процедуру. Мое тело медленно, но верно приходило в норму. Откормить и будет полный порядок.

— Я хотела бы поговорить о эпидемии. Хотела с доктором, но раз его нет… Извините, как к вам обращаться?

Лекарь удивленно приподнимает брови. Так, что лоб покрывается морщинками.

— Фру Ханна предупреждала, что у вас, баронесса, проблемы с памятью. Тогда давайте знакомиться — Эдвард Грайт, — лекарь улыбнулся и протянул мне руку. Мои пальцы утонули в его пухлой ладони.

— Так вот, Эдвард. Я много что не помню, но точно знаю, что заразу переносят насекомые. Нужно прокипятить все белье и сделать…

— Баронесса… — перебил меня Эдвард Грайт, — не забивайте вашу милую головку подобными глупостями. Сейчас встанете на ноги и отправитесь домой.

— Но…

— Никаких но. Я знаете, сколько посвятил себя медицине? Десять лет! И пять лет проучился в лекарской школе. А вы и двух месяцев здесь не пробыли. Поверьте моему опыту, всему виной гнилая вода, что застоялась в источнике.

Я фыркнула. Вот как доказать этому твердолобому лекарю, что он не прав. Нужно завтра набраться сил и увидеть все своими глазами. Поговорить с доктором. Убедить его прислушаться к моему мнению.

Перед сном я перебираю пачку писем от семьи Марики. Ханна сопит на топчане у противоположной стены, а я, убавив огонек в лампе, один за другим открываю конверты.

Все письма написаны рукой баронессы Глории Файнштейн. В первом послании она бранится, что Марика сбежала из дому. Называет ее неблагодарной дочерью, что бросила семью в тяжелый момент.

Всего я насчитала восемь писем и во всех баронесса настаивает на возвращении дочери домой. Как я поняла, положение в семье было трудным. Марика была старшей дочерью баронессы Глории Файнштейн, а кроме нее еще две младшенькие.

Из писем баронессы следовало, что у папеньки обострилась падагра и он совсем не в состоянии следить за делами. А у самой баронессы вечные мигрени. Имение пришло в упадок. Часть селян, кто в силе, подались на войну и урожай собирать некому. Да и не уродился он, а значит год будет голодный и сестрам нечего будет отложить на приданое. А Марика может устроиться гувернанткой к дочери леди Честерс и преподавать игру на фортепиано. Хоть какая-то денежка в дом.

Я отложила в сторону слезные письма. Мне придется разочаровать Глорию Файнштейн. На фортепиано я играть не умею и представления не имею, чему могу научить дочь леди Честерс. Если только как правильно обрабатывать раны.

На следующее утро я была в состоянии сделать несколько кругов по небольшой комнатке и умыться над тазиком, не испытывая головокружения при наклоне головы.

Попросила фру Ханну дать мне какое-нибудь платье. Хватит, залежалась, пора и в свет выходить. Хотя бы доползти до улицы и подышать свежим воздухом, присев на лавочку.

Фру Ханна приподняла крышку небольшого сундука. Достала совсем простое шерстяное платье с глухим воротом и длинными рукавами.

— Все твое добро здесь, Марика. Я все аккуратно уложила, чтобы…

Фру Ханна замялась. Все понятно, все уложила в одно место, чтобы потом послать родителям, после моей смерти.

Прежде чем надеть платье, Ханна подала мне теплые чулки, которые подвязывались лентой под коленом. Следом, на нижнюю сорочку, Ханна помогла мне надеть платье, которое на спине застегивалось на несколько крупных пуговиц.