Чтение онлайн

Я вздохнула. Понимала, что они правы. Но лежать целый день... это совсем не в моем характере. В итоге я провела время с детворой, проведя им небольшой урок по анатомии. Они с интересом слушали меня, рассевшись полукругом на полу в небольшой комнате для игр.

А я выбрала Жаклин в качестве наглядного пособия и показывала расположение органов. Дети затихли, когда я начала обводить пальцем контуры органов прямо по ее платью, будто рисуя невидимыми чернилами.

— Вот здесь, под ребрами, спрятана печень. Она как трудолюбивая кухарка чистит кровь от всего вредного. А здесь… — Я провела рукой выше, — желудок, который переваривает все, что мы едим, даже если это ненавистная каша.

Дети захихикали. Жаклин же стояла, затаив дыхание.

— А если печень заболеет? — неожиданно спросила она.

Я приостановилась, удивленная вопросом.

— Тогда человек пожелтеет, как осенний лист, и будет слабеть. Но если вовремя помочь, то человек вновь будет здоров. Главное поставить верный диагноз.

Она задумалась, а потом вдруг выпалила:

— Я тоже хочу стать лекарем!

— Это… сложно, — осторожно сказала я.

— Почему? — Жаклин нахмурилась. — Вы же стали!

Я вздохнула. Как объяснить ей, что мне «повезло» — если можно назвать везением попадание в этот мир с дипломом врача в голове?

— Женщин редко берут в ученики, — мягко ответила я. — Даже если они умнее и старательнее многих мужчин.

— Это несправедливо! — ее голос дрогнул.

— Да, — согласилась я, — надеюсь, что со временем это измениться.

— Но вы же можете учить меня тому, что знаете? — настойчиво произнесла Жаклин.

— Хорошо, — тихо сказала я. — Начнем с основ. Завтра покажу тебе, как перевязывать раны.

После этого разговора я впервые всерьез задумалась о создании лекарских курсов для женщин.

"А почему бы и нет? — размышляла я, — Можно же начать с малого, организовать их при школе под благовидным предлогом..."

В памяти всплыли исторические параллели: "Именно так все и начиналось! Сначала — скромные курсы акушерства, потом робкие шаги в педиатрии... а там, глядишь, и до полного медицинского образования недалеко."

Нужно будет поговорить с доктором Леруа, — мысленно наметила я план. — Хотя опять предстоит пробивать стену бюрократии и мужского высокомерия. Но ничего. Как говорится, вода и камень точит.

От Констанса нет известий почти целый месяц. Судя по «Королевскому Вестнику», который я по привычке пролистывала по утрам, принц уже неделю как вернулся из северных земель.

Уже неделя, как он в столице!

Мысль об этом мешала работать, а то, что это мешает, раздражало ещё больше.

Я упорно нагружала себя делами.

Не хочу зависеть от внимания этого мужчины. Не хочу ждать его. Вглядываться в пустующее место под фонарем, когда выхожу из школы.

Но как одержимая, продолжаю это делать.

Из-за этого взваливаю на себя все больше дел. Что бы ни на минуту не оставаться без занятия и не думать. Не вспоминать…

Опыты с плесенью продвинулись настолько, что мы стали проводить опыты на крысах. И кажется… я замираю о мысли об этом, сжимаю кулачки и мысленно плюю через левое плечо… кажется мы достаточно близки, чтобы получить пенициллин в достаточных количествах.

В моем мире на это ушло несколько лет, но благодаря моим знаниям, многих ошибок удалось избежать, что ускорило процесс. Конечно, пришлось выкручиваться, ссылаясь на интуицию и банально подталкивать Эльмара к правильному решению. Мои познания в медицине и так слишком бросались в глаза. А излишнее внимание к своей персоне мне привлекать не хотелось. Все же это были не мои собственные познания, а просто хорошо усвоенный материал из научных статей.

Я мысленно перебираю в уме, как ускорить процесс очистки вещества. Нагревание не подойдет, нужно выпаривать воду при очень низкой температуре. Нужно подать эту мысль Эльмару. Он ошибочно настаивает на нагреве, но я знаю, что это заведомо ложный путь. И идти по нему, только терять время.

Зима подходит к концу. Здесь достаточно теплый климат, поэтому под ногами грязь, а с неба вместо снежинок капает противный мелкий дождь. Я накидываю на голову шарф, ругая себя, что не позаботилась захватить зонт. Теперь промокну до нитки, пока бегу до приюта.

Антуан остался с Эльмаром в лаборатории, а я улизнула пораньше. Мадам Роуз взяла отпуск на три дня. Она стала бабушкой и уехала повидать дочь и внука в соседний городок. Днем за детьми приглядывают две пожилые вдовы, что порекомендовал Эльмар, а начиная с ужина дети полностью под моим присмотром.

Проезжавшая мимо карета, заехав в лужу, окатила меня брызгами. Я отскочила и врезалась в чью-то грудь. Крепкие руки удержали, прижали, не давая упасть.

— Что вы себе позволя…

Голос застрял в горле. Подняла лицо и попала в плен бирюзовых глаз. Сердце тут же рвануло вперед, а дыхание перехватило. Но все же я чуть отстранилась.

— Добрый вечер, ваше высочество, — проговорила сдержанно.

Не совсем понимала — наша встреча случайна. Или…

— Марика, — выдохнул Коста. Тут же стиснул мою руку, проговорив.

— Пойдем. Мы слишком привлекаем внимание.

Он повел меня по улице, свернул в ближайший переулок, подальше от людей.

Развернул меня к себе, пристально вглядываясь в лицо. Я заметила, что он осунулся. В уголках глаз чуть заметнее морщинки. На щеках легкая небритость. Захотелось дотронуться до нее пальцами. Раньше он себе такое не позволял. Даже когда лежал в госпитале. Как только пришел в себя, тут же потребовал бритву.

— Что-то случилось? — спросила, не отрывая от него взгляда.

— Соскучился, — просто ответил он.

Дождь стекал по его скулам, когда он наклонился. Его губы были теплыми вопреки промозглому воздуху. Я ответила на поцелуй. Прикрыла глаза, словно мы одни в этом мире. Не обращая внимание на гул со стороны улицы. На мелкий холодный дождь, что падал на наши лица.

— Коста… — прошептала, с трудом оторвавшись от его требовательных губ, — мне нужно в приют. Дети сегодня одни.

— Пригласишь? — крепко сжимая мою талию, спросил он.

— Тебе опять придется отбиваться от неудобных вопросов.

— Я в этом преуспел за последнее время.

Коста взял меня за руку и повел к стоянке экипажей. Я было запротестовала, что до приюта идти недалеко, пару кварталов.

— Это не обсуждается. Не хватало, чтобы ты опять заболела, — отрезал Коста.

Мы сели в экипаж, тут же оказавшись отрезанными от всего мира. Он плавно покачивался по мостовой.

Костанс взял в руки мои ладони. Поднес к губам, согревая дыханием.