Чтение онлайн

— А если маскировка высшего уровня?

— Тогда зависит от мастера. Если маскировка сделана идеально, анализатор может не показать сам объект. Но он способен заметить отсутствие естественных шумов. Понимаете, магия редко бывает абсолютно чистой. Там, где кто-то слишком старательно убрал следы, возникает неестественная пустота, — объяснил Савелий Игнатьевич.

— Звучит прекрасно.

— Правда, потребуется внимательный оператор. Я подготовил инструкцию, думаю, любой человек сможет с ней разобраться. Дар не обязателен, артефактом может пользоваться кто угодно.

Громов закрыл футляр, затем достал из стола тонкую папку.

— Вот краткое руководство, схема обслуживания и список ограничений. Не ронять, не перегревать, не направлять на работающие боевые артефакты ближе чем с трёх метров и не пытаться использовать как дубинку.

— Как жаль. А я уже собирался кого-нибудь им ударить, — усмехнулся я.

— Поверьте, я видел разное. Один княжич как-то пытался вскрыть моим сканером дверь.

— Получилось?

— Дверь выдержала. А вот сканер нет, — вздохнул артефактор.

— Спасибо, Савелий Игнатьевич. Позвольте спросить, у вас было время изучить те китайские чётки?

— Увы, пока нет. Я только провёл внешний осмотр и убедился, что предмет весьма любопытный. Сложное зачарование, даже элегантное, я бы сказал. Азиаты умеют делать артефакты, но порой перегибают палку.

— В каком смысле перегибают? — уточнил я.

— Гонятся за тем, чтобы сделать зачарование как можно более изысканным в ущерб эффективности. Проще говоря, ставят форму выше содержания. Но ваши чётки — иной случай. Здесь и форма, и содержание одинаково сложны, — пояснил Громов.

— Уверен, у вас получится разобраться.

— О, не сомневайтесь. Я люблю непростые задачи, — улыбнулся артефактор.

— Ещё раз благодарю, Савелий Игнатьевич.

Мы ещё несколько минут обсудили детали, после чего я забрал футляр с анализатором и отправился в особняк. В холле меня встретил Шрам — он уже знал о предстоящей задаче.

— Ваше сиятельство, — он поклонился, когда я вошёл.

— Богдан, собирай людей. Приступаем. Надо снова прочесать дом снизу доверху. Ничего не пропускать, — велел я.

Он посмотрел на футляр.

— Это тот самый прибор?

— Да. Анализатор магических структур. Громов говорит, что он видит любые следы маскировки. Вот и проверим.

— Сколько людей понадобится?

— Две группы. Одна идёт со мной, вторая параллельно проверяет помещения и отмечает всё подозрительное. Без самодеятельности. Если что-то найдёте — лучше не трогать.

— Принято.

Пока Шрам отдавал распоряжения, я открыл футляр, достал анализатор и включил общий режим. Внутри прибора что-то мягко загудело, экран ожил, линзы вспыхнули. Артефакт показал общий фон помещения.

Много следов бытовой магии, остатки прошлых защитных контуров, следы ритуальных чисток. Ничего удивительного.

Мы начали с верхнего этажа. Работа шла медленно. Я проводил анализатором вдоль стен, полов, потолка, иногда останавливался и переключал режимы. Гвардейцы вскрывали декоративные панели, проверяли пустоты, сверялись с планом. Несколько раз прибор показывал искажения, но это оказывались старые следы осветительных артефактов или заделанные после ремонта ниши.

Через два часа я начал понимать, почему Громов предупреждал про внимательного оператора.

Анализатор не был волшебной палочкой. Он не говорил: «вот здесь тайный ход, граф, откройте». Он показывал данные, которые ещё предстояло правильно интерпретировать.

К счастью, я быстро разобрался, что к чему. Да, неодарённый человек тоже мог бы пользоваться артефактом, но без знаний о магии было бы сложновато.

К полудню мы проверили верхние этажи и спустились на первый. Ничего серьёзного не нашли.

Только в бывшей гостиной обнаружился спрятанный под паркетом маленький сейф, но внутри лежали всего лишь старые письма, принадлежавшие первому хозяину дома, барону Ольшанскому.

Когда мы сделали перерыв на обед, мне позвонил Пахомов.

— Слушаю, — ответил я.

— Ваше сиятельство, собрал первичную информацию по уральской заповедной зоне.

— И что там есть интересного?

— Магический щит действительно числится установленным природоохранной комиссией. Формально всё законно. В документах он обозначен как защитный барьер для предотвращения незаконной охоты и проникновения посторонних на особо охраняемый участок. Такие щиты иногда ставят в заповедниках, особенно если там редкие виды или ценные природные объекты, — ответил Григорий.

— Вот как. То есть это всё в порядке вещей?

— На бумаге — да.

— Интересно… А скажите-ка мне, давно эту местность признали заповедной зоной?

— Сейчас проверю точную дату… — послышался шелест бумаг или стук клавиш. — Несколько лет назад. Если точнее, три года и восемь месяцев.

— Не так давно.

— Да. И вот что интересно: процедуру провели ускоренно. Обычно согласование таких вещей занимает полгода, иногда больше. Здесь уложились за два месяца. Причём часть экспертиз оформили задним числом.

— И кто же так беспокоился об охране природы? — спросил я.

— Прямых доказательств пока нет, но в переписке регионального ведомства несколько раз упоминается пресс-служба князя Аристова. Похоже, Кирилл Викторович лично приложил руку к тому, чтобы участок получил особый статус, — ответил Григорий.

— Ну, вот и ответ. Аристов и Юрасов что-то там прячут, — произнёс я.

— Похоже на то, ваше сиятельство.

— Продолжайте копать. Узнайте, владел ли кто-нибудь той землёй до оформления заповедника. А ещё — кто обслуживает щит, кто имеет право его отключать и кто оплачивал установку.

— Принято.

— Только будьте осторожнее. Если Аристов заморочился с заповедной зоной, он не захочет, чтобы кто-то задавал лишние вопросы.

— Понимаю, ваше сиятельство. Я буду осторожен, — пообещал Пахомов.

Я убрал телефон.

— Проблемы на стройке? — спросил Шрам.

— Скорее подтверждение, что проблемы там возникли не случайно. Аристов и Юрасов что-то скрывают на землях заповедника. И я обязательно узнаю, что именно, — ответил я.

Вскоре мы продолжили прочёсывать дом.