Чтение онлайн

Основное совещание его не касалось, туда графа не пустили.

Неприятно, конечно. Всё-таки он принёс сведения государственной важности. Но он не входил в число избранных Романовым, не был кандидатом на Новосибирское княжество и не являлся главой одного из местных родов.

Впрочем, это не имеет значения.

Белозёров едва заметно улыбнулся, погладив лежащую рядом с ним папку.

В ней лежало всё, что удалось собрать на Сереброва. Поддельное оборудование в клинике. Сомнительные операции на Урале. Истории с поставками, конфликтами, подозрительными смертями и слишком удачными сделками. Часть сведений была настоящей, часть — требовала правильного толкования, но перед императором важно не только доказать. Важно посеять сомнение.

Дверь открылась.

— Граф Белозёров, Его императорское Величество готов вас выслушать, — доложил распорядитель.

Тимур Евгеньевич поднялся, ещё раз поправил воротник рубашки, взял папку и вошёл в зал.

Малый зал Зимнего дворца производил богатое впечатление. Высокие потолки, тяжёлые шторы, золото и поразительно длинный стол, за которым расположились великие князья. Во главе восседал император Пётр Алексеевич Романов.

Белозёров низко поклонился.

— Ваше императорское Величество. Ваши светлости. Благодарю за возможность выступить.

Он выпрямился, уже собираясь начать, и вдруг увидел Сереброва.

Тот сидел сбоку, чуть в стороне от членов собрания, и совершенно спокойно смотрел на графа.

Белозёров на мгновение потерял дар речи. Какого чёрта он здесь делает?!

Тимур Евгеньевич почувствовал, как в груди расползается неприятный холодок, но почти сразу же взял себя в руки.

Так даже лучше. Пусть попробует выкрутиться прямо перед императором!

Тимур Евгеньевич медленно улыбнулся и раскрыл папку.

Российская империя, город Санкт-Петербург, Зимний дворец

Я сидел в зале и наблюдал за Белозёровым.

Надо признать, выглядел он неплохо. Хороший костюм, аккуратная причёска, уверенный взгляд. Если не знать, сколько дерьма у него за душой, можно было бы принять графа за достойного дворянина, искренне обеспокоенного судьбой государства.

Впрочем, многие мерзавцы именно так и выглядят.

Тимур Евгеньевич откашлялся и начал:

— Ваше императорское Величество, великие князья! Я прошу простить меня за то, что вынужден говорить о крайне неприятных вещах. Однако речь идёт о безопасности империи и чести дворянства. И очень хорошо, что человек, о котором я вынужден вам рассказать, сидит здесь! — он бросил в мою сторону обжигающий взгляд.

— Переходите к делу, ваше сиятельство, — сухо произнёс император.

Белозёров кивнул и начал.

Сначала пошёл разговор о моей совместной с бароном Мещериновым клинике. Граф говорил о поддельном оборудовании, о фальшивых сертификатах, нарушениях норм и махинациях при закупках.

Потом перешёл к Уралу. Там, по его словам, я подделывал анализы почвы, вмешивался в работу следствия, скрывал реальные причины заражения и использовал ситуацию для собственного возвышения. Не говоря уж о том, что позволил себе применить силы и устроил допрос чиновников.

Затем пошли связи с неуказанными сомнительными лицами, незаконное получение земель в Новосибирске, странное обогащение. Всё это было уже откровенно притянуто за уши, но звучало довольно правдоподобно.

Отдельно Белозёров прошёлся по моему сотрудничеству с немцами, намекая чуть ли не на измену.

Я слушал молча. Местами хотелось рассмеяться. Местами — встать и отхлестать графа папкой по лицу. Но я держался.

Император и великие князья не перебивали. Некоторые из них время от времени бросали на меня взгляды и приподнимали при этом брови — мол, почему обвиняемый не проявляет никаких эмоций?

Белозёров говорил долго. Видимо, решил, что чем больше грязи вывалит за раз, тем сложнее будет разобраться, где правда, а где ложь.

Наконец, он закрыл папку и перешёл к заключению. Долго, наверное, репетировал эту речь:

— Я понимаю, насколько серьёзны мои обвинения, Ваше Величество. Но считаю своим долгом заявить: граф Серебров не может быть допущен к влиянию на выбор будущего князя Новосибирского. Более того, его деятельность требует тщательного расследования.

Один из князей, широкоплечий мужчина с окладистой бояркой бородой, кашлянул и посмотрел на императора:

— Ваше Величество, вы позволите мне сказать?

— Пожалуйста, Фёдор Михайлович, — кивнул Романов.

Великий князь прищурился, глядя на Тимура Евгеньевича:

— Граф Белозёров, позвольте узнать, с какой целью вы вообще собирали эти сведения?

— Так вышло, что у нас с графом Серебровым случился небольшой деловой конфликт. После этого я обратил пристальное внимание на его деятельность. И, как видите, не зря, — гладко ответил Белозёров.

— Как интересно. То есть всё ваше беспокойство о чести дворянства на самом деле скрывает за собой банальную месть?

— Не буду скрывать, здесь есть немного личного, — граф покосился на меня.

Фёдор Михайлович хмыкнул и откинулся на спинку кресла, показывая, что закончил задавать вопросы.

Император перевёл взгляд на меня.

— Граф Серебров, вам есть что ответить?

— Да, Ваше Императорское Величество. Прошу разрешения продемонстрировать ответные материалы, — я встал из-за стола.

Белозёров едва заметно дёрнулся.

— Материалы? — уточнил Пётр Алексеевич.

— Именно так. Я предполагал, что Тимур Евгеньевич попытается выступить против меня, поэтому подготовился.

— Надо же. Это будет интересно. Давайте посмотрим, — Романов чуть заметно приподнял уголки губ.

Полагаю, он прекрасно знал, какой спектакль им предстоит сегодня увидеть. По крайней мере, в общих чертах. Но, естественно, император не мог этого показать.

Я попросил запустить материалы. Флешка была заранее передана распорядителям, поэтому мою просьбу тут же выполнили. На большом экране, который было отлично видно из всех концов зала, появилось изображение первого документа.

— Начнём с самого простого, — произнёс я. — Граф Белозёров обвиняет меня в махинациях с медицинским оборудованием. Забавно, учитывая, что это именно он попытался запихнуть в мою клинику фальшивое оборудование.

На экране появились доказательства моих слов — результаты расследования Екатерины, подтверждённые другими агентами СБИ, показания исполнителей, и прочее, прочее.

Белозёров тут же побледнел, но вмешиваться не стал.

— А вот ещё интереснее. Граф обвинял меня в незаконных схемах обогащения — но при это много лет воровал субсидии Министерства здравоохранения. Обратите внимание, господа. Вы видите схемы переводов и поддельные акты о лечении по субсидиям… — я показал на экран.

В отличие от Тимура Евгеньевича, я не стал долго распинаться и не пытался давить на эмоции. Только факты и железобетонные улики, на большинстве из которых стояла печать СБИ.