Чтение онлайн

Император исподлобья взглянул на Белозёрова, а тот лишь проблеял:

— Это… это грубая фальсификация!

— Продолжайте, Юрий Дмитриевич, — сказал Романов, не сводя с Белозёрова холодного взгляда.

— Давайте дадим слово кое-кому другому. Включите связь, пожалуйста, — попросил я.

На стене появилось изображение немолодого мужчины. Он заметно нервничал, хотя сейчас находился в месте, где сюзерен не сможет его достать. И уже не достанет.

— Это барон Ельцов, господа, вассал графа Белозёрова. И ему есть что сказать, — представил я мужчину.

— Здравствуйте, ваше благородие. Назовите себя и подтвердите, что даёте показания добровольно, — потребовал император.

— Здравствуйте, Ваше императорское Величество. Барон Арсений Андреевич Ельцов. Даю показания добровольно, находясь в безопасном месте под защитой Службы безопасности империи, — чуть дрожащим голосом ответил тот.

— Что вы хотите нам рассказать?

Ельцов сглотнул и промокнул лоб платком.

— Я клеветал на графа Сереброва по приказу графа Белозёрова. После того, как он отказался участвовать в нашей коррупционной схеме с субсидиями, Тимур Евгеньевич отдал мне приказ, и мы публиковали различные заказные материалы на род Серебровых…

Ельцов говорил довольно долго, часто сбивался, но его молча слушали. А Белозёров места себе не находил, и выглядел так, будто в любой момент сорвётся и кинется бежать.

— Спасибо, Арсений Андреевич, — сказал я, когда Ельцов закончил, и подал знак.

Связь прервалась.

Уговорить Ельцова сотрудничать оказалось просто. Я всего лишь пообещал ему, что когда буду топить Белозёрова, то не заставлю барона отправиться вместе с ним на дно. Ельцов уже и так получил своё наказание — лишился субсидий и был вынужден продать клинику. Поэтому он предпочёл выдать всю правду.

Затем я рассказал о схеме Белозёрова с бракованной тарой для эликсиров и его попытке отравить гостей на моей свадьбе. Последнее почему-то вызвало открытое возмущение собравшихся — великие князья зашептались, бросая презрительные взгляды на графа, лицо которого к тому времени покрылось красными пятнами.

Но интереснее оказалось другое: те друзья и партнёры Белозёрова, которые впоследствии получили отравленное вино якобы от него, тоже с радостью предоставили компромат на графа. Взятки, шантаж, незаконное давление на конкурентов, в том числе через бандитов покойного барона Карташова.

О самом Карташове я тоже не забыл, и предоставил добытые Валерием и Службой доказательства того, что Вячеслав Олегович скончался на улицах Стокгольма не от сердечного приступа, а благодаря отравленной игле.

— А теперь главное, — произнёс я.

В зале стало совсем тихо.

— Недавно была обнаружена лаборатория Чёрной касты под особняком, который формально принадлежал барону Карташову, а по факту им владел граф Белозёров. Теперь им владею я, и вот что мне удалось обнаружить в тайном подземелье, — я снова указал на экран.

Там запустился ролик Валерия, где он показывал всё: начиная от фасада здания и документов, заканчивая тайным ходом в стене и самой лабораторией.

Кто-то из великих князей негромко выругался. Император возмущённо выдохнул и нахмурился так, что в зале стало ощутимо холоднее. И это не фигура речи — я ощутил, как от Романова исходит магическое давление. Похоже, Его Величество был в гневе.

— Это ложь! — сорвался Белозёров. — Чудовищная ложь! Ваше Величество, он пытается оболгать меня, чтобы уйти от ответственности!

— Тимур Евгеньевич, вы только что полчаса рассказывали, какой я опасный мерзавец. Неужели вам не нравится, когда отвечают тем же? — невозмутимо улыбнулся я.

— Ты, паршивый… — начал он, но вовремя вспомнил, где находится. — Ваше Величество, я требую расследования!

— Оно уже идёт, — раздался голос Воронцова.

Полковник появился будто бы из ниоткуда. Хотя я знал, что он всё это время стоял в глубине зала, скрытый в тени. Пётр Алексеевич повернулся к нему и спросил:

— Юрий Михайлович, скажите — всё, что продемонстрировал граф Серебров, соответствует данным Службы?

— Да, Ваше императорское Величество. Материалы уже проверены. По ряду эпизодов идёт дополнительная работа, но факты хищения субсидий, схема с бракованной тарой и связь бывшего особняка Белозёровых с лабораторией Чёрной касты подтверждены. Также имеются все основания полагать, что барон Карташов был устранён именно по приказу графа Белозёрова.

— А что касается обвинений против графа Сереброва?

— Часть из них он только что опроверг сам. Всё остальное мы проверим, но могу сказать, что у Службы нет оснований полагать, будто граф Серебров нарушал закон, — ответил Воронцов.

Тимур Евгеньевич приоткрыл рот и замер. Вот теперь он, кажется, понял, что всё кончено.

Император несколько секунд молча смотрел на него. Просто смотрел, и от этого становилось не по себе даже мне.

— Граф Белозёров, вы пришли сюда с обвинениями против верного империи дворянина. И, как выясняется, сделали это, имея за спиной гораздо более тяжкие преступления.

— Ваше Величество…

— Молчать, — отрезал Романов. — Стража!

В зал вошли дворцовые гвардейцы и вопросительно посмотрели на императора. А тот кивнул на Тимура Евгеньевича и велел:

— Арестовать.

— Это ошибка! Ваше Величество, это ошибка! — заорал Белозёров.

Гвардейцы взяли его за плечи и настойчиво вывели из зала, несмотря на вопли. В последний момент он обернулся и бросил на меня полный ненависти взгляд.

Я только усмехнулся и пожал плечами. Мол, сам виноват.

Российская империя, город Санкт-Петербург, Зимний дворец

Тимур Евгеньевич не понимал, как это произошло.

Его вели по коридору Зимнего дворца, а он всё ещё пытался собрать мысли в кучу.

Как? Как это случилось?! Это какой-то кошмарный сон!!!

Как Серебров оказался там?

Кто сообщил ему о выступлении? Воронцов? Бархатов? Кто-то из великих князей? Или этот проклятый выскочка действительно настолько быстро оброс связями, что даже закрытые решения дворца моментально доходили до него?

Белозёров до боли стиснул зубы. У него не было ни одного ответа, да и что от них толку? Всё уже случилось.

Гвардейцы остановились у небольшой комнаты. Белозёрова втолкнули внутрь и заперли. В комнате не было ничего, даже стула, на который можно присесть. Лишь маленькое окно под потолком.