Чтение онлайн

Тимур Евгеньевич метался из угла в угол, отчаянно пытаясь придумать, как выкрутиться. Может, попросить у кого-нибудь защиты? У Бархатова?

Глупость. Кто может защитить от самого императора? Да и телефон забрали ещё на входе во дворец…

Какое-то время спустя щёлкнул замок, и в комнату вошёл император. У него за спиной маячил полковник Воронцов.

Белозёров рухнул на колени.

— Ваше императорское Величество! Прошу вас, выслушайте меня! Это заговор! Серебров сфабриковал материалы, он опасен, он…

— Вы сказали достаточно, граф, — спокойно произнёс Романов.

— Я был введён в заблуждение! Возможно, мои люди допустили ошибки, возможно, кто-то использовал моё имя. Но я никогда не желал вреда империи! — затараторил Тимур Евгеньевич.

Он сам слышал, как жалко это звучит. Но остановиться уже не мог.

— Ваше Величество, я верно служил короне! Прошу, дайте мне возможность всё объяснить. Я готов сотрудничать, готов предоставить сведения, имена…

Император взглянул на него без каких-либо эмоций. И вот это было страшнее всего.

Если бы Пётр Алексеевич кричал, Белозёрову было бы легче. Гнев можно переждать или попытаться смягчить. Но в глазах императора не было гнева.

Он уже принял решение.

— Тимур Евгеньевич, вы пришли во дворец, чтобы оклеветать честного дворянина перед короной. Вы проявили вопиющую наглость и решили использовать совет при императоре как место для сведения личных счётов. Решили, что можете принести сюда грязь и заставить корону стать вашим оружием, — с каждым словом голос Романова становился всё тяжелее.

Белозёров опустил голову.

— Прошу, Ваше Величество, смилуйтесь…

— Мою милость могут получить лишь те, кто ошибся. Вы же действовали сознательно, — отрезал император.

Тимур Евгеньевич хотел сказать ещё что-то, но язык словно прилип к нёбу.

— Моим решением вы лишаетесь графского титула и всех связанных с ним прав. До окончания следствия имущество рода Белозёровых берётся под императорский арест. Дальнейшую вашу судьбу определит суд, — отчеканил Пётр Алексеевич.

Белозёров поднял голову. На мгновение он даже не понял смысла сказанного.

— Ваше Величество… — прошептал он.

— Уведите, — велел Романов и развернулся, а в комнату вошли гвардейцы.

Тимур Евгеньевич уже не сопротивлялся. Он смотрел вслед императору и всё ещё пытался понять, где именно ошибся.

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк рода Серебровых

Несколько дней после истории с Белозёровым прошли странно.

С одной стороны, жизнь вроде бы возвращалась в норму. Я занимался будущим заводом на Васильевском острове, подписывал документы, отвечал на письма из Новосибирска и постоянно встречался с разными поставщиками и потенциальными партнёрами.

Большинство из них были дворянами, и я заметил, что после последних событий все они смотрели на меня немного иначе.

Не то чтобы раньше меня считали тихим провинциальным дворянином. После успеха на европейском симпозиуме и прочих приключений это было бы странно. Но теперь я умудрился отправить на дно человека, который годами держал в руках часть столичной медицины.

И это многие заметили.

Одним утром мне позвонил барон Мещеринов. Я уже позавтракал и принялся за дела — как раз пытался разобраться с очередным пакетом бумаг. Документооборот с немецкими юристами был сложным, и не все вопросы я мог оставить нашим юристам или Альберту. Приходилось вникать.

— Юрий Дмитриевич, доброе утро! — приветствовал меня Илья Иванович.

— Доброе. Чем могу помочь, ваше благородие? — спросил я.

— С вами хотят увидеться несколько дворян из целительских родов, и меня попросили договориться о встрече.

— Вот как? Что за вопрос?

— Лучше обсудить лично, ваше сиятельство. Скажу так: все эти люди ранее находились в орбите Белозёрова, — ответил барон.

— Как это понимать? — я отложил документы.

— Он в своё время подмял их под себя. Не так жёстко, как меня, потому что они вовремя согласились на его условия. Сохранили клиники, фамилии на вывесках и видимость самостоятельности. Но львиную долю прибыли отдавали Белозёрову. Работали через его поставщиков, его бухгалтеров, его людей.

— Понятно, — протянул я.

— Они хотят сделать вам предложение, граф. Вы согласитесь встретиться? — спросил Мещеринов.

— Хорошо. Пусть приезжают ко мне в особняк к полудню.

— Спасибо, Юрий Дмитриевич. Я тоже приеду с ними, — сказал Илья Иванович.

Они прибыли в назначенное время на двух магомобилях. Дворецкий проводил гостей в комнату, где я их уже ждал. Гости представились: барон Лебедев, графиня Рагозина и барон Оболенский. Ну и, конечно, барон Мещеринов.

Мы разместились в малой гостиной. Я велел подать чай, кофе и закуски. Первой заговорила графиня Рагозина — невысокая, строгая на вид женщина лет сорока:

— Ваше сиятельство, прежде всего позвольте сказать, что мы восхищены тем, что вы сделали.

— Если вы про Белозёрова, то здесь вряд ли есть повод для восхищения. Я лишь уничтожил врага.

— Вы не понимаете, Юрий Дмитриевич… Вы сломали систему, которая годами душила наши рода. Белозёров не просто забирал деньги. Он решал, кто будет работать, кому дадут лицензии, кто получит оборудование, а кого раздавят проверками.

— И вы всё это терпели? — искренне удивился я.

Лебедев опустил взгляд и произнёс:

— Терпели. Потому что боялись потерять всё. У кого-то семьи, у кого-то долги, у кого-то больницы с сотнями пациентов. Белозёров умел давить так, чтобы человек сам приходил на поклон.

Мещеринов усмехнулся и тихо добавил:

— Это правда.

Я молча кивнул. Его историю я знал хорошо.

— Мы пришли не жаловаться, ваше сиятельство, — сказал Оболенский. — И не просить милостыню. У нас есть клиники, целители, лаборатории, связи в регионах. Но по отдельности мы слабы. Сегодня Белозёров, завтра кто-нибудь другой.

— А вместе?

— Вместе мы можем стать силой! — ответила Рагозина.

— Вы хотите предложить что-то конкретное? — спросил я.

Гости переглянулись, и выступил барон Лебедев:

— Да, ваше сиятельство. Мы хотим предложить создать медицинское объединение. Общие стандарты лечения, совместные закупки оборудования и эликсиров, обмен методиками, подготовка лекарей, фонд помощи для тяжелобольных пациентов…

— И, разумеется, коммерческое направление, которое будет приносить нормальный доход, — вставила Рогозина, прервав поток информации. — Одно другому не мешает.