Лекарь в мире ЗОМБИ 4
Шрифт:
Это знание укрепило его уверенность. Он не был неполноценным псиоником из-за потери рук — просто столкнулся с естественным ограничением, которое мог преодолеть упорными тренировками и адаптацией, как уже начал делать.
Леха решил продолжить исследование. Он снова активировал свой телекинез, на этот раз поднимая различные предметы вокруг и предлагая их зомби-телекину. Металлические прутья, стеклянные осколки, куски бетона — все они парили перед мертвецом, проверяя пределы его возможностей.
Зомби явно реагировал на эти стимулы. Его глаза следили за движущимися объектами, и периодически он пытался перехватить контроль над некоторыми из них. Иногда ему даже удавалось слегка изменить траекторию движения предмета, но не более того.
«Сила уходит через глаза, — понял Леха. — Без рук они теряют большую часть своей мощи, но всё ещё могут фокусировать телекинез через зрительный контакт».
Это наблюдение натолкнуло его на следующий эксперимент. Взяв два стеклянных осколка, Леха направил их точно в глазницы зомби-телекина. Стекло вошло в глазные яблоки с тошнотворным чавкающим звуком. Мертвец дёрнулся, но не издал ни звука — только его тело напряглось в тщетной попытке освободиться.
Теперь, лишенный и рук, и глаз, зомби-телекин стал абсолютно беспомощен. Никакие предметы вокруг него больше не двигались, никаких признаков псионической активности не наблюдалось. Существо превратилось в обычного мертвеца, пусть и необычного вида.
«Итак, для телекинеза нужен либо физический фокус через конечности, либо визуальный через глаза, — подытожил Леха. — Без них способность практически бесполезна».
Завершив эту часть исследования, он решил закончить эксперимент. Теперь, когда зомби-телекин был полностью обездвижен и лишен своих способностей, настало время завершить начатое.
Леха сконцентрировал свой телекинез и одним мощным усилием сжал голову мертвеца, словно в невидимых тисках. Череп не выдержал давления и лопнул, разбрызгивая темную жижу и куски гниющей плоти. Тело безвольно обмякло, теперь уже окончательно мертвое.
Странное чувство удовлетворения охватило Леху. Не радость или триумф, а скорее клиническое удовлетворение ученого, успешно завершившего сложный эксперимент. Он получил ценные данные о природе телекинеза и его зависимости от физических факторов.
«Теперь я знаю, как справляться с подобными существами,» — подумал он, окидывая взглядом останки своего подопытного. — «Лиши их возможности фокусировать силу — и они становятся беспомощными.»
Леха медленно опустил руку с протезом, осмысливая полученный опыт. Это была не просто победа — это было подтверждение его теорий, доказательство его прогресса. И еще один шаг к полному контролю над своими способностями, несмотря на физические увечья.
Его интерфейс мигнул, отображая новые данные:
Опыт получен
Достигнут новый уровень: 7
Ожидайте получения пробуждения врожденной способности.
Леха улыбнулся. Он был готов.
Двадцатый день, после изгнания.
Крыша высотки, с которой открывался прекрасный вид на Торжковский рынок, стала его наблюдательным пунктом. Леха провёл здесь последние сутки, изучая изменения, произошедшие после его изгнания. Новые укрепления на северной стене, дополнительные наблюдательные пункты, увеличившееся число вооруженных патрулей — Голубев явно готовился к серьезной угрозе.
Его самодельный протез превратился в многофункциональное оружие. Леха потратил недели на модификацию, добавляя выдвижное лезвие, захваты с разным уровнем давления и даже небольшое отделение для хранения инструментов. Конструкция была причудливой помесью мясницкого ножа, механической клешни и хирургического инструмента.
Снайперская винтовка висела в воздухе, поддерживаемая его телекинезом. Новая техника контроля, отработанная за эти недели, позволяла ему управлять оружием с хирургической точностью, не касаясь его физически. Оптический прицел давал четкую картинку общей территории рынка.
За время наблюдения Леха заметил нечто интересное. Вчера, во время небольшой стычки с группой мертвяков у восточной стены, он увидел нового бойца — коренастого мужчину с армейской выправкой. Когда один из зомби едва не прорвался через баррикаду, этот человек не отскочил, как остальные. Вместо этого он просто выставил руку, и мертвяк словно врезался в невидимую стену, отлетев на несколько метров. Голубев после этого долго хлопал его по плечу, что-то оживленно говоря.
Выходит, у них появился еще один псионик. Понять бы еще насколько он силен…
В дневнике, который Леха превратил в настоящее руководство по выживанию псионика, последние страницы были заполнены детальными схемами атаки. Не просто планами — полноценными тактическими картами с указанием путей отхода, расчетным временем операции и предполагаемыми потерями. Работа не сумасшедшего мстителя, а холодного, методичного стратега.
Прежний Леха выбрал бы самый безопасный вариант — ночное проникновение через восточную стену, где он обнаружил мертвую зону между фонарями. Тихое проникновение, бесшумное устранение Голубева во сне, быстрое отступление. Чисто, эффективно, с минимальным риском.
Но тот Леха умер, когда Диана отсекла ему руки. Новый Леха хотел зрелища. Публичной казни. Урока, который запомнится каждому выжившему на этом рынке.
Голубев проводил ежедневные полуденные обращения к своей «пастве» — театрализованное действо, призванное поддерживать его культ личности. Стоя на импровизированной трибуне в центре главной площади, он толкал пафосные речи о выживании, единстве и своей особой роли в спасении человечества.
Идеальная сцена для демонстрации настоящей силы. И настоящего возмездия.
Сначала он заблокирует все выходы телекинетическими барьерами. Затем уничтожит снайперов на вышках — быстро, одного за другим. И наконец выйдет на открытое пространство, лицом к лицу с Голубевым.
Его интерфейс показывал вероятность успеха каждого элемента плана, предлагал оптимальные маршруты передвижения, даже рассчитывал предполагаемый расход энергии на каждую телекинетическую атаку.
Леха закрыл дневник и посмотрел на заходящее солнце. Завтра. Завтра он отомстит за всё — за предательство, за унижение, за отрубленные руки.