Чтение онлайн

Внутри станции эти ублюдки отгрохали настоящую линию Маннергейма — стальные двери толщиной с мою руку, рельсы, сваренные крест-накрест, образующие непроходимые баррикады. Кое-где заметил примитивные, но смертоносные ловушки — скорострельные арбалеты с натянутыми тросами, замаскированные под обычный хлам. Чёртов параноик готовился к войне всю прошлую жизнь, а теперь наконец получил возможность развернуться в полную силу.

Подземные платформы превратились в грёбаный муравейник. Палатки и брезентовые перегородки лепились друг к другу как раковые клетки. В воздухе висел плотный смрад — пот, дешёвая жратва и сырость смешивались в ядрёный коктейль, от которого в глотке першило. Общую кормёжку организовали прямо на рельсах — чугунные котлы дымились над самодельными печками, сколоченными из кирпича и металлолома. Люди копошились вокруг как тараканы — бабы развешивали выстиранное тряпьё, мужики таскали какие-то ящики, детишки с визгом носилась между палатками, путаясь под ногами.

Но одно меня зацепило — рожи у этих ублюдков были не затравленные. Они выглядели как люди, которые наконец-то могут не париться из-за каждой мелочи. Не стадо скота на бойне, а скорее уставшие работяги, у которых наконец появилась крыша над головой. Хитрая стратегия «спасителя» — дать людям достаточно жратвы и безопасности, чтобы они сами себе цепи на шею накинули и ещё спасибо сказали.

— Впечатляет, — вынужден был признать я.

— Порядок и структура, — Рогов кивнул. — Вот что спасает людей от безумия, когда рушится привычный мир.

Мы прошли через основную платформу и свернули в один из служебных коридоров. Здесь располагались переоборудованные технические помещения и кладовые, превращенные в относительно сносные жилые комнаты.

— Вита с Виталиком живут здесь, — Рогов остановился перед одной из дверей, некогда служившей входом в служебное помещение. — Лиза и Настя устроились напротив.

Он постучал, и сердце моё забилось чаще, когда знакомый голос ответил:

— Входите!

Вита застыла с недоверчивым выражением на лице, когда увидела меня в дверях. Она побледнела, а затем краска бросилась ей в щёки. Секунда — и она уже обвила меня руками, прижимаясь так крепко, словно боялась, что исчезну, если отпустит.

— Я знала, — шептала она сквозь слёзы. — Знала, что ты жив! Демьян Аркадьевич твердил, что ты изменился навсегда, но я не верила…

Обнял её в ответ, вдыхая знакомый запах волос. Странное ощущение — держать в руках человека, которого потерял дважды: сначала в том мире, где всё длилось пять лет, а потом в этом, когда мы разделились.

— Ты в порядке? — отстранился немного, вглядываясь в её лицо.

— Теперь да, — она слабо улыбнулась, смахивая слезу. — Всё было… непросто, но мы справились…

Через несколько минут появилась и Настя — влетела в комнату, словно маленький ураган, и повисла на мне, обхватив руками и ногами, как маленькая обезьянка.

— Дядя Макал! — кричала она, заливаясь смехом. — Я так и знала, что ты велнешься! Я всем говорила, что ты сильнее любых монстлов!

Её маленькие пальчики касались моего лица, изучая изменения. Она внимательно рассматривала меня, и в её глазах не было страха — только любопытство и абсолютное доверие.

— Твои глаза тепель особенные, как и мои! — восторженно заявила она, указывая на свои глаза, которые, как я теперь заметил, приобрели лёгкий голубоватый оттенок — первые признаки пробуждающихся способностей Танка. — Тётя Диана говолит, что мы с тобой волшебные-плеволшебные! Что мы умеем делать такие штуки, котолые обычные люди не могут!

Я обнял Настю крепче, испытывая двойственные чувства. С одной стороны, тренировки были необходимы — неконтролируемые способности в этом мире опаснее заряженного пистолета в руках ребёнка. С другой — зная Рогова, я сомневался, что его интересовал контроль ради безопасности. Скорее, он готовил себе очередное оружие. Впрочем, на данном этапе тренировки шли ей только на пользу — голубоватый оттенок в глазах говорил о здоровом развитии способностей без признаков трансформации.

В этот момент в дверях появилась Лиза — её глаза расширились, когда она увидела меня. На мгновение в её лице промелькнула смесь облегчения и неловкости, как бывает при встрече с человеком, которому многим обязан, но с которым не особо близок.

— Ты… вернулся, — произнесла она, неуверенно улыбаясь и делая шаг в комнату. — Настя не переставала говорить, что ты придёшь.

Я кивнул ей, отмечая перемены — она держалась увереннее, чем раньше, но в глазах читалась настороженность.

Когда Вита увела Настю к другим детям, Лиза приблизилась и тихо произнесла:

— Можно с тобой поговорить? Наедине.

Мы вышли в коридор, и Лиза нервно огляделась по сторонам, прежде чем заговорить:

— Рогов пытался залезть мне в голову первые дни, — её голос был едва слышен. — Я научилась блокировать его попытки, но это сложно. Он… он не такой, каким кажется.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я, внимательно наблюдая за её реакцией.

Лиза нервно заправила прядь волос за ухо и подошла ближе.

— Я вижу их, Макар. Тонкие нити… они тянутся от него к другим людям, — она показала рукой, словно прослеживая невидимые линии. — Они незаметны обычным глазом, но я их вижу. Будто… какая-то паутина, которую он разбрасывает по станции.

Она посмотрела мне прямо в глаза:

— Я разговаривала с людьми, пока они были под его контролем. Они вели себя абсолютно нормально — обычные эмоции, обычная речь. Никаких признаков внешнего управления, понимаешь? — её голос дрогнул. — Это не грубый контроль, как у меня. Это… тонкие манипуляции на уровне подсознания. И мне кажется, что именно так он прокачивает свои уровни.

— Почему ты осталась? — спросил я тихо.

— Из-за Насти, — Лиза горько усмехнулась. — Не будь её здесь, я бы сбежала в первый же день. Рискнула бы выжить одна, в лесу, где угодно… только бы подальше от него. Но я не могу бросить девочку. Она привязалась ко мне, а я к ней.

Она снова огляделась:

— Он проводит со мной «уроки контроля», якобы помогает развивать способности. На самом деле просто изучает мои возможности, ищет слабые места. И то же самое делает с Настей, — её взгляд стал жестким. — Эта сволочь пытается превратить маленькую девочку в оружие. А она слишком мала, чтобы понимать, что происходит.

Я положил руку ей на плечо.

— Держись. Теперь я здесь и всё изменится.

— Надеюсь, — выдохнула Лиза. — Только будь осторожен. Рогов… он видит больше, чем показывает. Иногда мне кажется, что он знает всё наперёд, будто уже проходил через это раньше.

Знала бы Лиза, насколько она недалеко от истины…

Полуденное солнце нещадно палило, превращая крышу пятиэтажки в раскаленную сковороду. Я сидел в тени вентиляционной шахты, наблюдая за периметром станции «Академическая» и ждал. Киреев между делом обронил информацию о ежедневных маршрутах патрулирования, и эта точка была последней в расписании дневного дозора. Если Гончий и Диана всё ещё следовали протоколу Рогова, они должны были появиться здесь с минуты на минуту.

Ждать пришлось недолго. Гончий появился на крыше, прислонился к парапету, щурясь от яркого света. Его жилистая фигура казалась высеченной из камня — неподвижной и напряженной. Он не изменился за эти недели — всё тот же непроницаемый взгляд, всё та же жёсткая линия рта, всё то же скупое выражение эмоций.

Я поднялся и вышел на свет. Заметив движение, Гончий обернулся, напрягаясь лишь на мгновение. Узнав меня, он слегка кивнул с едва заметной усмешкой, словно мы расстались только вчера, а не прошли через череду катастрофических событий.