Чтение онлайн

Это сейчас Тимошенко, надо отдать ей должное, при всей безответственности ее политики с экономической точки зрения, сумела завоевать по крайней мере часть восточноукраинского электората. Но в 2004 году была одержана победа Запада и Центра Украины над Востоком и Югом. Именно это фиксировалось Ющенко и близкими к нему средствами массовой информации. Поэтому и президентская кампания увеличила раскол страны, углубила его, хотя иначе провела линию, чем прежде. Центр оказался выигранным Западом Украины. Но и после кампании этот раскол не уменьшался, а лишь увеличивался.

И это очень серьезная проблема, потому что если попытаться все-таки совершать какие-то резкие движения во внешнеполитической сфере, например, подавать заявку на членство в НАТО, то это уже вообще ставит страну на грань раскола по региональному признаку. Потому что на Востоке Украины это резко не одобряют.

А похоже, что власти этим и занимаются. По украинскому телевидению идут специально снятые на государственные средства ролики на правах социальной рекламы о честном пути бойцов дивизии СС «Галичина». Кроме того, идет обработка населения по поводу того, что членство в НАТО – это очень хорошо. Понятно, что на Востоке и Юге это совершенно не работает.

Украина живет в двух совершенно разных мирах - с точки зрения внешнеполитических приоритетов. И в этом смысле остается нестабильность, и выборы принципиально важны. Но здесь опять же очень важно понимать, что мартовские выборы могут, помимо всего прочего, привести к параличу украинской политической системы, потому что формально президент становится слабым, он и сейчас слаб, а будет еще слабее, по новой Конституции, и если Янукович получает свои 25, а то и 35%, он не может сформировать правительство.

Тимошенко, разумеется, тоже, и Ющенко, разумеется, тоже. Как дальше будут строиться коалиции? Без двух крупных сил в коалиции нельзя ничего сделать. И вот тут возникает очень интересный сюжет, потому что сегодня Тимошенко, естественно, говорит, что она никогда и ни за что не будет блокироваться с Януковичем. Но мы понимаем, что на самом деле может быть все.

Если вдруг окажется, что они не могут между собой договориться, то там возникнет ситуация выбора из плохих вариантов: оставаться в правовом поле и находиться в политическом параличе или переступать через правовое поле и что-то делать. Это очень большой искус для Ющенко. То есть Украина сегодня, пожалуй, самый нестабильный элемент всей структуры Восточной Европы, и играть здесь надо очень аккуратно.

Мы публикуем полную стенограмму лекции, прочитанной известным специалистом по истории и современному состоянию Восточной и Центральной Европы, доктором исторических наук, ведущим научным сотрудником ИНИОН РАН, профессором Центрально-Европейского университета в Будапеште Алексеем Миллером 24 апреля 2008 года в клубе – литературном кафе Bilingua в рамках проекта «Публичные лекции „Полит.ру“». «Историческая политика» - конструирование своей истории и истории своих соседей из задач сегодняшнего дня – в последние годы стала заметным явлением в жизни постсоциалистических стран. Тому, как реализуется эта политика в России, Польше, на Украине и в других восточноевропейских странах и была посвящена лекция традиционного участника проекта «Публичные лекции „Полит.ру“» Алексея Миллера – российского историка, активно включенного в процесс российских и международных дискуссий по проблемам «исторической политики».

Добрый вечер. Когда Борис предложил мне выступить с очередной лекцией, я сразу, даже особо не задумываясь, сформулировал тему. Не задумываясь, потому что знал, о чем бы хотелось поговорить. Заявленная тема волнует меня, я бы даже сказал «достает», в течение нескольких лет, и с каждым годом все больше. Но потом, когда я стал более конкретно думать, как и что я расскажу, я понял, что в каком-то смысле сам себе поставил ловушку.

Во-первых, то, что меня особенно «достает» в этом сюжете, касается, если так можно выразиться, «цеховых проблем» историков. Это, конечно, не всем здесь будет интересно, и я постараюсь об этих вещах говорить как можно короче и в самом конце. Но если кому-то из вас станет скучно в последние 15 минут, то я заранее извиняюсь. Это просто тот случай, когда «не могу молчать». Не историки, отнеситесь к этой проблеме с антропологической точки зрения, посмотрите на то, что волнует историка, со стороны.

Другая сторона ловушки заключается в следующем. Борис уже сказал, что я здесь выступаю не в первый раз. И в подавляющем большинстве эти выступления были выступлениями о сюжетах из того прошлого, которым я занимаюсь, т.е. XIX – начало XX вв. Я всегда подчеркивал, что говорю как историк, и не нужно перебрасывать слишком прямые мостики к политике. Однажды я здесь выступал на современную тему о том, как происходят дебаты о нации в современной России. В этом случае я сразу подчеркнул, что выступаю не как историк, а как наблюдатель, участник этих дебатов.

Тут оказалось, что сформулированная тема разрушает эту перегородку, которую я все время старался строить, между своими занятиями как историка и как человека, который участвует и в изучении современных проблем, и в их обсуждении. Т.е. сегодня речь пойдет о проблеме весьма актуальной и, я считаю, имеющей большое общественное значение. Это обозначено словами «историческая политика». Я потом объясню, что это значит. Это новый термин, и я попробую показать, что явление, о котором я буду говорить, все-таки имеет качественно новые измерения по сравнению с обычной политизацией историей. И не обязательно быть историком, чтобы это обсуждать. И в то же время, как я уже сказал, эта тема особенно волнует меня именно как историка.

Подзаголовок – «плоды вовлеченного наблюдения» – тоже для меня очень важен. Все-таки у меня за последние годы накомился довольно редкий опыт. Я преподаю в Центрально-Европейском университете в Будапеште, где значительная часть студентов, до недавнего времени большинство – это люди, закончившие тот или иной вуз в Восточной Европе. Под Восточной Европой я буду понимать все постсоциалистические страны, включая Россию. Из года в год я с этими людьми общаюсь, вижу, что происходит. Это одна сторона дела. С другой стороны, за последние несколько лет я читал курсы лекций в университетах Варшавы и Киева, я часто бываю в этих странах. И именно об этих трех странах пойдет речь: Польша, Украина, Россия. Я интенсивно общаюсь с историками из этих стран. У меня уже много лет есть проект, где мы занимаемся тем, что раньше называлось повышением квалификации университетских преподавателей. И опять же это люди не только из России, но из разных других стран тоже. Т.е. я вижу, что происходит, это личный опыт.

Кроме того, поскольку я занимаюсь историей Российской империи, которая к Украине и Польше имеет непосредственное отношение, то мне приходится читать разные рецензии на то, что я пишу, а иногда даже вступать в полемику с рецензентами. И я специально попросил организаторов дать ссылки на некоторые примеры этой полемики. Не потому что она особенно значима, а потому что она очень репрезентативна.

В этом смысле я действительно вовлечен и часто буду говорить о личном опыте, но, повторюсь, не потому что считаю его особенно важным, а потому что считаю его вполне репрезентативным.

Итак, историческая политика. Понятно, что история всегда была в той или иной степени политизирована. Собственно, когда она складывается как профессиональная дисциплина, это уже рамки того, что принято называть национальным нарративом, национальной историей, т.к. историки участвуют в формировании идентичности, в строительстве нации и пр. Они занимались тем, что помогали государству воспитывать хороших солдат и т.д. В общем, если мы посмотрим на конец XX в., было ощущение, что эта роль истории уходит в прошлое, причем как в Западной Европе, так и у нас. Все-таки понятно, что в Западной Европе был уже проект объединенной Европы, акцент не на военные подвиги, а на Гете, на примирение, на социальную историю и т.д. У нас, в социалистическом мире, конечно, государство контролировало историю, цензурировало ее. Но если мы вспомним 1970-80-ые гг. (я могу их вспомнить, я уже тогда был историком), в принципе, во-первых, ну, не хочешь заниматься «актуальным», так занимайся историей Швеции, а не России XIX-XX вв. Было очень много ритуального, мало агрессии в проведении политики партии.