Чтение онлайн

С: Но ведь евреи — это религиозная группа, а не этническая!

Р: По этому вопросу сами евреи спорят вот уже тысячи лет, и мы не можем разрешить его здесь. Факт тот, что НКВД перечислил евреев как этническую группу — наверно, потому, что евреи сами на этом настаивали.

С: Значит, около 40% руководящих постов в советской карательной структуре первоначально были заняты евреями. А какую долю составляли евреи среди общего населения Советского Союза?

Р: До войны из общего населения в 200 миллионов человек евреи составляли примерно 4 миллиона, то есть 2%.

С: Скажите, а чрезмерное присутствие евреев в карательной структуре объясняет миф о «еврейском большевизме»?

Р: Даже очень[46], разве что только на момент начала войны этой аномалии уже больше не существовало. Но вернёмся к Бенцу и Заннингу. Что касается вопроса о еврейских миграциях в Польше и СССР вследствие бегства или депортаций на восток после начала германопольской, а затем германо-советской войны, то Заннинг представляет здесь весьма богатый материал. А поскольку Бенц об этом совершенно не говорит, то создаётся такое впечатление, что ему было нечего возразить Заннингу, и он предпочёл вообще не касаться этой темы.

В целом, метод установления числа жертв, который использовал Бенц, в общих чертах можно описать следующим образом: он подсчитал разницу между числом евреев, упоминаемых в последней довоенной переписи населения для всех вовлечённых стран и в первой послевоенной переписи, которая, однако, была проведена лишь через несколько лет после завершения боевых действий. Бенц не учитывает ни то, что к тому времени миллионы евреев эмигрировали в США, Израиль и другие страны, ни то, что данные послевоенной переписи для СССР крайне ненадёжны, когда речь в них заходит о религиозной принадлежности — будь то христианство или иудаизм, — вследствие скрытой опасности гонений. То, что в 1959-м и 1970-м всего лишь два миллиона человек в Советском Союзе назвались евреями, вовсе не означает, что только два миллиона евреев пережили войну. Это говорит всего лишь о том, что два миллиона человек имели смелость заявить о своей еврейской вере в крайне

антирелигиозном и антисионистском государстве.

С: А Бенц, значит, принимает эту советскую статистику за чистую монету?

Р: Да, безо всяких «но». Вообще, если вы более внимательно посмотрите на его стиль, вы обнаружите, что в глазах Бенца Сталин проводил иностранную политику умиротворения и был вероломно атакован Гитлером. Подобная теория о вероломном и неспровоцированном нападении Германии на миролюбивый Советский Союз словно взята прямо из советского учебника истории. Бенц, однако, «забывает» о том, что на тот момент СССР уже поглотил почти половину Польши, развязал агрессивную войну против Финляндии, захватил Бессарабию и Северную Буковину и оккупировал Эстонию, Латвию и Литву.

С: Иначе говоря, Бенц занимает на удивление некритичную позицию по отношению к советским источникам?

Р: Похоже на то. Это может помочь объяснить странное отношение, демонстрируемое Бенцом и его соавторами. Я покажу это на двух примерах — Франции и Польши.

Существует общий консенсус насчёт того, что в первой половине 1942 года из Франции было депортировано примерно 75.000 евреев, большинство из них — прямо в Освенцим. В стандартном труде о судьбе этих людей говорится, что после войны только 2.500 из них были официально зарегистрированы во Франции как вернувшиеся назад, что должно означать, что около 97% депортированных лиц погибло[47]. Эта цифра, в общем и целом, была принята Бенцом[48].

С: Означает ли это, что только те евреи, депортированные из Франции, считались выжившими, которые после войны зарегистрировались во Франции как оставшиеся в живых?

Р: Да.

С: Но как же те евреи, которые поселились в других странах?

Р: Вы задели больное место. Шведский специалист по переписи населения Карл О. Нордлинг показал в одном исследовании[49], что большинство евреев, депортированных из Франции (52.000), на самом деле не были французами, а являлись гражданами других стран, эмигрировавших во Францию из Г ермании, Австрии, Чехословакии, Польши и даже из стран Бенилюкса [Бельгии, Нидерландов и Люксембурга]; большинство остальных евреев были натурализованы сравнительно недавно, а это означает, что большинство из них также были беженцами.

Пронемецкое правительство вишистской Франции согласилось депортировать из Франции всех лиц, не имевших французского гражданства или получивших его сравнительно недавно. Большая часть французских евреев так никогда и не была депортирована. А теперь вопрос на миллион рублей: сколько из этих нефранцузских евреев стало бы возвращаться во Францию после войны и официально регистрироваться в качестве уцелевших евреев — после того, как несколькими годами ранее они были депортированы в Освенцим с согласия и одобрения французской администрации?

С: Я подозреваю, что Палестина и США были более заманчивыми местечками.

Р: Вне всякого сомнения. Во всяком случае, Франция не была домом для большинства евреев, депортированных из Франции, так что с какой стати им нужно было туда возвращаться? Таким образом, метод Бенца по определению количества французских жертв весьма произволен.

С: Вы хотите сказать, что большинство этих евреев осталось в живых?

Р: Не совсем. Судьбу евреев, депортированных из Франции, можно довольно хорошо проследить по освенцимским книгам смерти ^егЬеЬисЬег). Это документы лагерного начальства, в которые вносились все зарегистрированные узники, умершие в лагере[50]. Несмотря на то, что они сохранились не в полном объёме — списки обрываются в конце 1943 года, — эти книги позволяют получить представление о судьбе многих евреев. Из них видно, что весьма большое количество евреев умерло во время эпидемии сыпного тифа, бушевавшей в лагере летом 1942-го. Большинство евреев, депортированных после того момента, уже не регистрировалось в лагере — скорее всего потому, что из-за катастрофических санитарных условий лагерь был не в состоянии принимать новые партии заключённых, так что евреев, доставляемых в Освенцим, тут же переправляли дальше на восток[51].

С: И сколько же всего умерших перечислено в этих книгах смерти?

Р: Примерно 69 тысяч. Но следует помнить, что здесь не учтены первые месяцы работы лагеря, 1944 год и январь 1945-го.

С: Путём экстраполяции это даёт возможную цифру в 120 тысяч жертв — капля в море по сравнению с миллионами еврейских жертв Освенцима, о которых мы слышали десятки лет.

Р: Вообще-то здесь нужно быть весьма осторожным. Книги смерти фиксировали смерть только зарегистрированных узников. Те новоприбывшие, которых якобы вели прямо в газовые смерти, будто бы совсем не регистрировались, и поэтому в этих документах они отсутствуют. Об этом моменте я поговорю чуть позже.

А сейчас я затрону ещё один пример некомпетентности Бенца — Польшу. Не считая СССР, Польша в то время была страной с самым большим еврейским населением в Европе. Перепись населения за 1931 год говорит примерно о 3,1 миллиона польских евреев. Для того чтобы получить своё число жертв, Бенц делает три вещи. Сначала он увеличивает первоначальное число, предположив, что рост еврейского населения до 1939 года был точно такой же, как и для всего польского населения; таким образом, он приходит к 3,45 миллиона евреев на момент начала войны с Германией. Затем он предполагает, что все евреи, проживавшие на территориях, впоследствии занятых Г ерманией, так и остались там, что даёт ему общее число в два миллиона польских евреев под немецкой оккупацией[52]. И наконец, при подсчёте числа погибших он выводит из той цифры число евреев, будто бы по-прежнему находившихся в Польше в 1945 году, то есть примерно 200 тысяч[53]. А теперь я хочу вас спросить: что неправильно в такого рода рассуждениях?