Чтение онлайн

С: Да, и это совершенно правильно!

Р: Почему вы так считаете?

С: После тех чудовищных преступлений, которые совершили нацисты, мы просто обязаны следить за тем, чтобы подобного рода вещи больше не повторились.

Р: Ну, никто не станет спорить с тем, что геноцид — это преступление...

С: Но мы должны пойти ещё дальше и принимать меры против любого, кто призывает людей к таким действиям или одобряет их.

Р: Вообще-то призывать людей к совершению преступления и одобрять преступление — это разные вещи, и уголовный кодекс определяет их по-разному. Здесь же мы говорим об обсуждении исторических фактов или утверждений. Это не имеет ничего общего с призывами к совершению преступлений или с их одобрением.

С: Да, но речь здесь идёт о их преуменьшении или даже отрицании. Любой, кто так по

ступает, по сути дела хочет замести эти преступления против человечества под ковёр или даже открыть путь для их нового повторения. По своей сути, ревизионизм — это хитроумный способ вернуть национал-социализм в приличное общество путём устранения его главного чёрного пятна — убийства евреев. И если мы позволим этому случиться, и фашизм снова станет приемлемой вещью, то тогда установится новая нацистская диктатура, и мы получим ещё один геноцид. Чтобы этого не произошло, нам нужно делать всё, что в наших силах, чтобы не допустить обеления нацистов.

Р: То есть вы хотите сказать, что любой, кто высказывает две диаметрально противоположные точки зрения по холокосту, по сути дела, пытается обелить национал-социалистов, для того чтобы заново ввести тоталитарные идеологии правого толка?

С: Ну а что же ещё может заставить человека идти против здравого смысла и отрицать все

имеющиеся доказательства, которые ни один нормальный человек просто не поставит под сомнение?

Р: Это звучит прямо как приговор. Правда, это основывается на ошибочных предположениях. Во-первых, всё это должно означать, что вы обладаете окончательной истиной в том, что касается холокоста. Могу я спросить, что делает вас столь уверенными? Что придаёт вам чуть ли не папскую непогрешимость?

С: Более пятидесяти лет глубоких исследований, предпринятых тысячами историков. Не может такого быть, чтобы все они ошибались.

Р: Если рассуждать подобным образом, то тогда получается, что в XVII столетии тысячелетние астрономические исследования также не могли быть ошибочными, когда был подвержен сомнению тот факт, что Земля — плоская. Из-за этого Джордано Бруно был отправлен на костёр, а на Галилео Галилея была наложена анафема. А как насчёт того, что ведьмы летают на метле и сношаются с дьяволом? Это ведь тоже был очевидный факт — в течение

целых столетий.

С: Нет, ну это совершенно разные вещи.

Р: Почему?

С: Потому что в этих случаях игнорировались научные факты.

Р: А вы что, хотите сказать, что в случае исследования холокоста признанными историками дела обстоят по-другому?

С: Конечно. Ведь в том народном лекарстве, которое вы пытаетесь всучить под маркой ревизионизма, полностью отсутствуют какие бы то ни было научные принципы.

Р: Ну хорошо, давайте тогда возьмём и взглянем на эти самые принципы. Начнём с самого главного: любому исследователю должно быть разрешено выдвигать любую рабочую гипотезу, и, в принципе, должен быть допустим и разрешён любой вообразимый результат. А теперь позвольте вас спросить: можно ли — к примеру, в Г ермании, — выдвигать тезис о том, что в Третьем Рейхе не было систематичного массового истребления евреев, и законно ли приходить в конце такого исследования к выводу о том, что подобный тезис, в сущности, является верным?

С: Нет, это запрещено.

Р: Именно. И, как вы думаете, к каким тогда результатам придут немецкие историки?

С: Но ведь историки в других странах, где это не запрещено, целыми десятилетиями приходили к тем же самым выводам!

Р: Может быть, но нас это здесь не интересует. Вопрос в следующем: если всё научное сообщество, так же как и СМИ, политики, юридическая система и, в принципе, общество в целом, попирают самые фундаментальные принципы науки, то почему тогда жертв подобных ограничений и отрицания научной свободы обвиняют в неаучности? Любой историк, так же как и любой неспециалист, соглашающийся с тем, что определённые гипотезы и результаты являются незаконными — затрагивают ли они холокост, ведьм или форму Земли, — тем самым отказывается от звания учёного и даже становится врагом науки!

С: Речь здесь идёт не о науке, а о защите демократии и прав человека от их врагов!

Р: Вы хотите сказать, что любой, кто не согласен с определёнными научными положениями, является врагом прав человека?

С: Люди, которые хотят придать национал-социализму человеческое лицо, являются подлинными врагами науки, поскольку они используют науку только в качестве повода для продвижения своих гнусных политических целей.

Р: То есть вы обвиняете ревизионистов в том, что они делают вид, будто приводят научные аргументы, исключительно по политическим мотивам?

С: Конечно. Это называется псевдонаукой.

Р: Ну ладно, давайте вопрос о том, правы вы здесь или нет, пока оставим открытым. Мы поговорим об этом позже, когда поближе познакомимся с аргументами ревизионистов. Сейчас же давайте поговорим ещё об одном научном принципе или, точнее, принципе теории познания. Я имею в виду тот неоспоримый факт, что ни одно познание не может претендовать на полную и абсолютную истину. Любое познание открыто для пересмотра и опровержения в случае возникновения новых доказательств или интерпретаций. Таким образом, научный тезис характеризуется тем, что он, в принципе, должен быть открыт для подобных опровержений. И, если рассматривать холокост как явление, доступное для науки, то здесь не может быть никаких исключений из правил.

С: Да, но это вовсе не означает, что нужно соглашаться с псевдонаучными опровержениями!

Р: Похоже, вы считаете, что любая попытка опровергнуть холокост обязательно имеет под собой политические мотивы, а именно реабилитацию Гитлера и его режима.

С: Конечно.

Р: В таком случае, вы должны считать политически неприемлемым и даже недопустимым всё, что прямо или косвенно способствует реабилитации и моральному оправданию Г итлера?

С: Только не надо мне говорить, что вы способствуете подобным вещам!

Р: Речь здесь идёт не об этом. Меня не интересует, какие у вас политические взгляды и что вы считаете аморальным. Что я пытаюсь показать, так это то, что вы считаете политически предосудительным и, следовательно, неприемлемым любой результат, который может морально оправдать Гитлера. А теперь вопрос: какими мотивами вы здесь руководствуетесь — научными или политическими?

С: Ну, борьба с нацистами — это, разумеется, политика.

Р: Понятно. А теперь ещё один вопрос: какое право вы имеете обвинять других в том, что у них политические мотивы, если вы сами только что признались, что вы руководствуетесь не чем иным, как политикой?

С: Но ведь мои политические мотивы благородны, а их мотивы — нет!

Р: Не вам решать, что творится в голове у других людей и что является моральным, а что — нет.

Факт тот, что наука может отвергать результаты только в том случае, если у неё имеются на то научные основания. Ненаучные мотивы недопустимы. Это является ещё одной характерной особенностью науки, которой вы, по-видимому, не хотите придерживаться. Учёного не должно интересовать то, какой эффект могут оказать результаты его научного исследования на моральный авторитет какого-нибудь человека или политической системы. Результат должен быть точным, последовательным, подкреплённым доказательствами и лишённым противоречий. Политические взгляды не имеют к этому абсолютно никакого отношения.