Чтение онлайн

А сейчас давайте перейдём к заявлениям нацистских лидеров об «искоренении еврейства», сделанным ими во время войны.

Начнём с дневниковой записи министра пропаганды Йозефа Геббельса за 27 марта 1942 года: «Начиная с Люблина, евреев сейчас депортируют из генерал-губернаторства на восток. Это довольно-таки варварская процедура, которая не будет здесь описана. От самих евреев мало что останется. Вообще, можно утверждать, что 60% евреев будет ликвидировано; трудоспособными будут только 40%»[858].

Здесь тот же случай, что и с другими цитатами. А именно: если принять во внимание действительную политику по отношению к евреям, то следует заключить, что 60% «ликвидированных» евреев — это те евреи, которые были не в состоянии работать, и которых поэтому отправляли на восток. Это становится понятно из записи Геббельса, сделанной им в своём дневнике двадцатью днями ранее: «Еврейский вопрос нужно решать в общеевропейских рамках. В Европе по-прежнему остаётся свыше 11 миллионов евреев. Сначала их нужно будет сосредоточить на востоке. Затем, после войны, их можно будет отправить на какой-нибудь остров — например, на Мадагаскар. В любом случае, мира в Европе не будет до тех пор, пока евреи не будут полностью удалены с европейской территории»[859].

Изучив документы тех лет, Карло Маттоньо заключил, что в то время (после Ванзейской конференции) в генерал-губернаторстве началось переселение евреев, которое уж точно не было «акцией по уничтожению» («УегтсЬ1и^8ак1:юп»)[860]. Ввиду значимости этих документов я приведу некоторые из них.

В начале 1942 года, после прибытия первых партией евреев на место их нового назначения, принимающие власти получили следующее указание: «Я требую, чтобы вы уделяли большое внимание тому, что прибывающие евреи должным образом отправляются на место их окончательного назначения, каким бы оно ни было; они не должны (как это уже имело место в других случаях) прибывать в конечный пункт назначения безо всякого наблюдения и затем рассеиваться по всей сельской местности»[861].

Если бы евреев отправляли в лагеря уничтожения, то нечто подобное было бы попросту невозможно.

В другом документе об обращении с евреями в пункте их назначения, помимо прочего, говорится следующее: «После прибытия на новые поселения евреев следует на три недели поставить под медицинское наблюдение. Каждый случай потенциального заболевания тифом должен обязательно докладываться ответственному участковому врачу»[862].

За евреями, отведавшими газу, вряд ли можно вести медицинское наблюдение целых три недели.

«Варварские» методы переселения изложены в следующем документе, датированном 22 марта 1942 года, за четыре дня до дневниковой записи Геббельса: «22 марта 1942 года из Билгорая в Тарногрод было эвакуировано 57 еврейских семей, всего 221 человек. Каждой семье был предоставлен транспорт для перевозки мебели и кроватей. Благоустройство и наблюдение возьмут на себя полиция и служба особого назначения. Акция прошла в соответствии с планом и без особых происшествий. Эвакуированные лица были расквартированы в Тарногроде в тот же день»[863].

С: Но если это действительно было так, почему же тогда Геббельс писал о «варварской процедуре» и о том, что «от евреев мало что останется»?

Р: А вам не кажется, что массовое и насильственное переселение людей — это уже варварство по западным стандартам? Насильственное переселение миллионов немцев с восточных территорий после Второй мировой войны также считается варварством. На мой взгляд, образы, встающие перед нами, когда мы представляем себе холокост, притупили наши чувства до такой степени, что мы уже не в состоянии различать варварские поступки, ежедневно происходящие вокруг нас. В свете ужасов, услышанных нами о холокосте, всё остальное кажется не таким уж и плохим.

С: Действительно, после холокоста любое варварское обращение с нашими человеческими собратьями можно назвать «не таким уж и плохим» — например, события в Косово, Чечне, Руанде, Палестине.

Р: Да. Не стоит забывать: Геббельс не прошёл через моральную обработку холокостной пропагандой. Для него насильственное переселение целых семей на экономически отсталый восток было настоящим варварством, и в этом он был совершенно прав. Что же касается его слов «от евреев мало что останется», то они могли относиться только к политическому, экономическому и социальному присутствию евреев в Европе. Они ни в коей мере не могли означать их убийство.

Таким образом, слово «ликвидация» имело для Геббельса то же значение, что и слова «уничтожение» и «искоренение» для Гитлера— депортацию евреев на восток и конец их экономическому, политическому и социальному влиянию в западной и центральной Европе.

Другой пример — речь генерал-губернатора Польши Ганса Франка, произнесённая им 16 декабря 1941 года, то есть примерно за месяц до Ванзейской конференции. В этой речи Франк отметил следующее: «Если еврейский род в Европе переживёт войну, в то время как мы пожертвуем нашей лучшей кровью ради защиты Европы, то тогда эта война будет лишь отчасти успешной. Таким образом, в том, что касается евреев, я могу предположить, что они исчезнут. Им нужно будет уйти»[864].

С: Здесь также всё предельно ясно.

Р: На первый взгляд — да. Эрнст Нольте, например, приводит этот отрывок в качестве доказательства холокоста[865]. Однако он не обращает внимания на продолжение этой речи: «Я начал переговоры с целью их депортации на восток. В январе в Берлине [Ванзее] состоится крупная конференция по этому поводу, на которую я пошлю статс-секретаря Бюлера. Конференция эта пройдёт в Главном имперском отделе безопасности обергруппенфюрера СС Г ейдриха. В любом случае, будет принято решение о крупном перемещении евреев».

С: Такое впечатление, что Нольте вырвал ту цитату из контекста и тем самым исказил её смысл.

Р: Не торопитесь. Давайте прочтём ещё дальше: «Но что будет с евреями? Вы думаете, они осядут в деревнях на восточных территориях? В Берлине нам сказали: с чего такой шум? Мы ничего не можем с ними поделать, ни на восточных территориях, ни в рейхскомиссариате [Украине], ликвидируйте их сами! [...] Мы должны уничтожать евреев, где бы мы их ни находили, для того чтобы сохранить здесь целостную структуру Рейха. [...] Мы не можем застрелить три с половиной миллиона евреев, мы не можем их отравить, но мы предпримем меры, которые приведут к их успешному уничтожению в той или иной степени — разумеется, во взаимодействии со всеобщими мерами, предпринимаемыми Рейхом, о которых здесь шёл разговор. Генерал-губернаторство должно быть очищено от евреев так же, как и Рейх. Где и как это случится— вопрос властей, которые будут созданы на этих территориях, о юрисдикции которых я сообщу вам в своё время».

С: Так что же это означает? Переселение или уничтожение?

Р: А почему не и то, и другое? Франк явно говорит здесь об одном и том же; переселение и уничтожение в данном случае — синонимы. Или взять эту фразу: «Мы не можем застрелить три с половиной миллиона евреев, мы не можем их отравить». Из неё ведь ясно следует, что евреи не будут расстреляны и не будут отравлены ядовитым газом.

Вся двусмысленность тут же исчезнет, если мы взглянем на эти отрывки в контексте других документов, таких как дневниковые записи Геббельса или другие документы Ганса Франка[866]. Из них становится ясно, что как Франк, так и Геббельс ничуть не сомневались в том, что нетрудоспособные евреи будут расселены на востоке, в то время как остальные евреи будут использоваться в качестве рабочей силы.