Чтение онлайн

Второй тип стимулов имеет место, когда содержание и направленность образного мышления управляются задачами общения, т.е. передачи некоторой информации, или наоборот, освоения некоторой информации, идущей извне. В этом случае главной задачей оказывается конструирование в голове образов, соответствующих воспринятым извне сигналам (словами, изображениями и т.д.). Например, читаете ли вы «Войну миров» Уэлса и он вам описывает боевой марсианский треножник, из которого вылезает, как спрут, марсианин с глазами-тарелками, читаете ли вы учебник химии, где описывается опыт по получению водорода — во всех случаях от вас требуется воспроизводящая деятельность воображения. Слова, схемы, рисунки указывают, какие образы, какие детали из прошлого опыта вам следует извлечь и как их следует между собой соединить. Такой тип образного мышления можно назвать реконструирующим. Обычно его именуют репродуктивным воображением.

В норме этот вид образного мышления как бы не замечают. Оно настолько неотступно сопровождает нас в ходе нашего общения с окружающими людьми, непосредственного или через книги или произведения искусства, что кажется таким же неощутимым, как воздух,, таким же пустым, как небо. Между тем, без непрерывной работы такого типа образного мышления или, если обозначить его более принятым в психологии термином, воображения, практически невозможно никакое общение, никакое усвоение социального опыта.

Одним из подтверждений этого могут служить опыты, проводившиеся в нашей лаборатории аспирантом Б.А. Ермолаевым. В этих опытах фиксировались образные ассоциации, возникающие у людей при предъявлении им звучащих или написанных слов. Затем эти ассоциации анализировались с точки зрения тех объективных связей, которые в них отражены. Анализ полученных данных показал, что наиболее часто актуализирующимися ассоциациями являются образные последовательности, в основе которых лежат следующие типы связи: «носитель действия — объект действия» (27%); «объект или действие — ситуация, в которой обычно они встречаются» (17%).

Во второй серии экспериментов испытуемым предлагалось раскрыть значение тех же слов. Полученная совокупность ответов также была проанализирована с точки зрения признака, положенного в основу определений, предложенных испытуемым. Этот анализ показал, что определения по признаку «объект действия предмета, обозначенного словом» или «ситуация, в которой обычно встречаются предмет или действие, обозначенное словом» встречаются почти с такой же частотой, как при свободном ассоциативном эксперименте. Возрастает только частота использования привычных речевых связей. Такое совпадение результатов дает основание предполагать, что понимание слов в обыденной речи опирается главным образом на актуализацию предметно-действенных и частично речевых связей. Таким образом, в обыденной речи слова означают для человека, главным образом, его практический и языковый опыт в отношении соответствующих предметов, действий, слов. Отсюда явствует, что обыденная речь кодирует, по-видимому, преимущественно ту информацию, которая закреплена у человека в образно-действенном отражении действительности. Подкреплением этого вывода может служить то, что люди пользовались речью и словами задолго до возникновения научных понятий. Тогда речь волей-неволей служила для выражения образно-действенных представлений о действительности. По-видимому, в обыденной речи люди и до сегодняшнего дня пользуются таким «древним» уровнем.

Именно это дает возможность пользоваться речью для образного реконструирования объектов и ситуаций при общении. Проще говоря, это позволяет одному человеку вызывать в голове другого человека определенные образы. Обращение этой деятельности на себя дает человеку также возможность в какой-то мере управлять и течением образов у себя в голове, внутренне произнося соответствующие слова.

Эту воссоздающую работу воображения на основе словесных сигналов легче всего наблюдать на том этапе, когда она еще не заслоняется другими способами отражения смысла — понятийным и логическим мышлением, в частности, у детей. Отсюда такое яркое, живое восприятие ими сказок и рассказов.

Однако, дети мало способны к самоанализу и к самоотчету. Поэтому о характере конструирующей работы у них образного мышления под влиянием сообщенных слов мы можем судить лишь косвенно, по поведению детей. Но встречаются взрослые люди, у которых сохранилось по-преимуществу образное мышление. Самонаблюдения таких людей позволяют очень многое открыть в том, как протекает это мышление.

Одним из таких людей был Шерышевский, над которым длительное время вел наблюдение советский психолог А.Р. Лурия. Каждое слово рождало у него образ. «Другие думают, — говорил он, — а я ведь вижу!... Начинается фраза — появляются образы. Дальше — новые образы. И еще и еще...» Например, он рассказывает: «Мне дают фразу: «Н. стоял, прислонившись спиной к дереву». Я вижу человека, одетого в темно-синий костюм, молодого, худощавого. Н. ведь такое изящное имя... Он стоит у большой липы и кругом трава, лес...»

Вот еще пример: «Как представить себе «взаимное проникновение противоположностей?».... Я вижу два темных облака пара... Это темное «противоположное»... Вот они надвигаются друг на друга, проникают друг в друга...»

Если в первом рассмотренном случае конструктивная деятельность воображения запускалась изнутри эмоциями и потребностями, а во втором случае она запускалась и направлялась извне словом, то третий важнейший случай имеет место тогда, когда работа образного мышления вызывается задачами нашей деятельности и подчиняется им. Это тот случай, когда нам нужно что-то представить, чтобы сделать это, или чтобы осуществить выбор между несколькими возможными способами действия, или чтобы понять сущность связи и отношения каких-либо вещей и явлений, важные для нашей деятельности. В этом случае движения образов, их преобразования и сочетания управляются задачами деятельности. Эти задачи организуют опыт человека, выделяют из него те образы и те их связи, которые необходимы для успешного осуществления деятельности.

Яркий пример такого явления представляет история изобретения цепных мостов. Оно осуществлено было инженером-мостовиком Брауном. Толчком послужила паутина, которую он увидел натянутой между ветвями дерева в саду, где отдыхал. Тысячи людей проходили и видели такую паутину. Почему один Браун увидел в ней мост? Потому, что задача создать мост в этот момент была для него главной жизненной целью. Все впечатления, которые он получал от окружающего мира, ложились в рамки этой задачи. «Шест лежит поперек канавки — мост. Муравей ползет по соломенной травинке, травинка — мост. По мосту движение. Садовая скамейка на столбиках — настоящий мост. Великан сидит на нем, свесив ноги. Деревья сплетают ветви над дорожкой — зеленый мост. Девочки несут ребенка на скрещенных руках *— живой ходячий мост.... Ворота раскрывают свои створки — тоже мост мерещится, да еще разводной! Крышка на колодце— он, проклятый! — подъемный мост. Не мудрено, что и в паутине он поймал небывалый, невиданный никем, висящий мост» (Орлов В.).

По-видимому, то же можно сказать о знаменитых легендах по поводу ванны, которая, якобы натолкнула Архимеда на мысль о его законе; об упавшем яблоке, которое подало Ньютону идею всемирного тяготения; о кипевшем чайнике, подсказавшем Уатту изобретение паровой машины и т.д.

Такую разновидность образного мышления, побуждаемую и направляемую реальными задачами деятельности, можно назвать реалистическим образным мыш-

лением. Или, если пользоваться для образного мышления принятым наименованием воображения, ее можно назвать творческим воображением.

Основным способом деятельности такого типа воображения является своеобразный идеальный эксперимент. Он заключается в том, что человек «в уме» представляет себе определенные события, или действия, или' взаимодействия вещей и их результаты.

Чрезвычайно яркие образцы такого типа мышления дают самонаблюдения уже упоминавшегося нами Шерышевского. Вот его собственные описания того, как к нему приходят решения.

«Вы помните, когда были карточки с талонами, там были клетки с цифрами: рубли, копейки... Как сделать так, чтобы их легче было отрезать, чтобы не пришлось долго рассчитывать, как вырезать нужный талон, не обходя слишком много других? Я вижу человека около кассы..., он хитрый, он хочет сделать так, чтобы незаметно вырезать талон. Он пробует, а я слежу... нет, не так! Лучше так! И я нахожу, как лучше! То, что другие могут делать только с расчетами и на бумаге, я могу сделать умо-зрительно!»...

Вот один из примеров того, как «умо-зрительно» решал Шерышевский задачи, которые на уровне понятийного мышления требуют для решения довольно сложных расчетов.

Дана задача. «Блокнот в четыре раза дороже карандаша. Карандаш дешевле блокнота на 30 копеек. Сколько стоит блокнот и карандаш в отдельности?» По наблюдению Лурии, Шерышевский решал эту задачу так. Он представлял себе, что на столе появляется блокнот, а рядом с ним лежат 4 карандаша. «Карандаш дешевле блокнота на 30 копеек... В уме представляю себе, что три карандаша отодвигаются вправо как лишние и уступают место эквивалентным им 30 копейкам. Вслед за этими образами появляются изображения двух чисел 10 и 40... Вот и ответ на вопрос, сколько стоит блокнот и карандаш в отдельности». Сам процесс решения, хотя и довольно сложен, но в принципе аналогичен тому, что мы наблюдаем у детей при решении доступных им геометрических и математических задач.