Чтение онлайн

Остается добавить «аминь»! И действительно, опираясь на этот кардинальный факт, некоторые философы, например, Платон, следуя за религией, полагали, что категории даны человеку от бога. (Ведь по библии, бог не только создал мир, но и дал имена всем вещам и явлениям, т.е. создал языковые значения.) Другие философы и ученые (например, Кант) считали по той же причине, что категории даны человеческому «духу» природой, т.е. психика человека «от природы» устроена так, что осознавание мира протекает в рамках категорий.

Однако данные филогенеза и онтогенеза психической деятельности опровергают обе эти гипотезы.

Категориальная организация мира действительно есть везде, где существует языковое отражение действительности, т.е. семиотическое отношение к ней. И это неудивительно, потому что категории составляют его основу.

Но вот сами эти категории у разных народов и в разные эпохи оказываются различны. Так, например, время в европейских языках выступает как объективная длительность событий, исчисляемая отрезками в виде ряда одинаковых единиц (секунд, часов и т.д.). В языках Хопи (североамериканских индейцев) вообще нет такой категории. Время в нем выступает только как последовательность событий (что раньше, а что позже). Это не мешает Хопи правильно ориентироваться в окружающем мире и верно понимать его, но организован этот мир с помощью иных категорий. (Кстати, представление времени у Хопи ближе к эйнштейновскому, чем наше.)

Отсутствие в древности самостоятельной категории времени оставило свой отпечаток и на многих современных языках. Так, в арабских языках слово, означающее «длительность жизни» и вообще «долгое время», имеет корень «стоянка», «населенное место». Латинское tempus (время) имеет тот же корень, что и слово templum (храм). А русское слово «время» произошло от славянского корня, означавшего «нечто вертящееся» (круговорот времени).

Аналогично изменялась в разные эпохи и у разных народов категория пространства. Так, в ряде примитивных языков есть только обозначения пространства, заполненного теми или иными вещами (например, пустотой — «небо», водой — «море», «озеро», твердым — «земля» и т.п.). Но нет категории пространства как такового. (Еще у Гомера, т.е. 3000 лет тому назад, пространство неотделимо от вещей.)

Далее можно заметить, что вплоть до нового времени не существовало категории бесконечного пространства. Пространство всегда мыслилось замкнутым, закрытым («конец мира», «небесная сфера — твердь» и т.д.). Представление «открытого» пространства — завоевание буквально нескольких последних столетий.

То же относится и к таким основным категориям как «вещь» и «процесс», «материя», «качество», «количество» и др. Например, мы видели уже, что в том же языке Хопи нет отдельных категорий вещи и процесса, а есть лишь единая категория — «процесса существования определенной вещи от и до какого-то времени». Категории материи, вещества нет еще у древних греков. Вместо них «работали» категории «начал» (из которых все произошло) и «стихий» (из которых все сделано), например, огня, земли, воздуха и воды. То же относится к категории «свойства», «качества», которая у многих первобытных народов еще не существует как самостоятельная от «вещи» и представляется тоже как вещь. Так «справедливость» для древнего грека воплощалась в женщине — Фемиде. Трудолюбие для индейца было бобром. У некоторых африканских племен, чтобы изгнать злобу, принимали рвотное. Древние евреи «вынимали» грехи и перекладывали их на животного («козел отпущения») и т.д.

Аналогично, как отмечал В.И. Ленин, у древнегреческих философов (например, Фалеса Милетского) нет еще категории причины и пр.

Следовательно, категории не только различаются у разных народов. Они когда-то возникли и постепенно развивались. Вопрос этот, о происхождении и развитии категорий, тщательно и подробно исследовали советский психолог А. Спиркин, выдающийся русский филолог А. Потебня и французский этнограф Леви-Брюль.

Судя по собранному ими огромному материалу, развитие категорий шло примерно по следующим линиям.

Где-то вначале возникли категории объектов, как чего-то, что можно трогать, над чем совершают действия. Причем здесь еще слиты были с объектом и его состояния (вспомним дом, который «домит») и его свойства. И сам он не очень отличался от субъекта (дерево тоже чувствовало, просило быть с ним помягче у Гайяваты), а также от представления о нем (так, чтобы убить врага, можно было пронзить изображение человека, назвав его имя и т.д.).

Наиболее рано начала из этой слитности выделяться категория свойства, качества. Сначала оно было неразрывно слито с предметом-носителем. Так, например, А.Ф. Лосев на основе исследования текстов «Илиады» и «Одиссеи» показал, что древние греки «не представляли цвета в отрыве от тех или иных тел, предметов». К тому же выводу пришел Потебня на основе анализа истории языка: «Различие между существительными и прилагательными не исконно. Прилагательные возникли из существительных, т.е. было время, оставившее в разных индоевропейских языках более или менее явственные следы и доныне, когда свойства мыслились конкретно, только как вещь. Например, «твердость» раньше выражалась тем же словом, что «камень», «красный» — тем же, что «кровь» и т.д.

И сегодня в языке аранда «alkira» значит и «небо» и «голубой», «ipita» — «яма» и «глубокий», «кпага»— «отец» и «большой» и т.д.

Следующей ступенью было, по-видимому, атрибутивное употребление соответствующих слов в качестве определений. Остатки такого словоупотребления сохранились, например, в русском фольклоре в виде сочетаний: жар-птица, баба-яга, бой-баба, козырь-девка, царь-колокол, ворон-конь, дуб-стол, девица-краса, гриб-боровик и т.д. И сегодня в языке многих отсталых народностей «твердый» обозначается выражением «как камень», «горячий» — словосочетанием «как огонь», «круглый» — «как луна», «теплый» — «как солнце» и т.д. (Например: «луна-лицо» означает круглое лицо, «огонь-девка» — горячая и т.п.).

Теперь нужен был лишь один шаг, чтобы «он как» превратить в грамматическое окончание «ов-вый», «н-ый» и из «розы» возникло прилагательное «розовый», из «голубь» — «голубой», «малина» — «малиновый» и т.д. Здесь обозначение свойства выделяется уже в особую языковую категорию. Суффиксы «ов»9 «н» выражают уже не предметные, а лингвистические значения — категорию свойства.

Аналогичный сложный путь прошли и другие категории. Например, в языках древних и первобытных народов можно проследить ступень, когда категория количества практически еще не существовала отдельно. Счисление заменялось тогда простым перечислением предметов. Так, о том, что приходили пять человек, сообщали примерно следующим образом: «Пришел один мужчина с большим носом, старик, ребенок, мужчина с больной ногой и совсем маленький ребенок».

Далее возникло счисление по определенным предметам, когда соответствующий предмет стал обозначением определенного количества. Например, «рука» означало «пять», «палец на другой руке» — шесть, «нога и две руки» — пятнадцать, «человек» — двадцать (а на Новой Гвинее число 10 обозначается словом «крокодил» — десять следов от когтей крокодила на песке).

Н.Н. Миклухо-Маклай рассказывает, что у папуасов «излюбленный способ счета состоит в том, что папуас загибает один за другим пальцы руки, причем издает определенный звук, например, «бе, бе, бе»... Досчитав до пяти, он говорит: «ибон-бе» (рука). Затем он загибает пальцы другой руки, снова повторяя «бе-бе-бе», пока не дойдет до «ибон-али» (две руки)» и т.д.

Потом возникают особые обозначения для чисел, но сначала определенных предметов. Например, в языке меланезейцев 10 кокосовых орехов обозначаются «а buru», 10 рыб — «а 1о1а» и т.д. Затем только отделяются чисто числительные и т.д.

Аналогично, по-видимому, категория отношений во времени развивалась из отношений в пространстве. А из отношения во времени, в свою очередь, развивалась категория причинности. Об этом свидетельствует и история языка, в частности, его средств для выражения пространственно-временных отношений — предлогов. Как отмечает лингвист JI.П. Якубинский, «В русском языке нет, например, ни одного временного предлога, который по своему происхождению не был бы пространственным... ср. хотя бы такие предлоги, как за, по, к и др., и это — закон для всех языков, знающих предлоги и послелоги». О том же свидетельствуют первобытные языки. Так, Леви-Брюль указывает, что почти все первобытные языки настолько же бедны средствами для выражения временных отношений, насколько они богаты в выражении пространственных отношений». О том же, наконец, свидетельствует и исследование древнейших произведений искусства. Так, например, исследование «Илиады» и «Одиссеи» показывает, что «Времени Гомер вообще почти не чувствует. Длится продолжительное время война, но восприятие это дано почти только отрицательно как усталость, как стремление на родину» (А.Ф. Лосев).

Сказанное подтверждают данные онтогенеза, т.е. развития психики у ребенка. Например, исследования развития речи показывают, что ребенок раньше всего овладевает глаголом и существительным (т.е. категориями действия и предмета). Затем в его речи появляются прилагательные (т.е. категория свойств, качеств). Еще позже — наречия, причем наречия места возникают до наречий времени (В. Стерн). О том же говорят наблюдения психологов, что уже к началу второго года жизни ребенок в состоянии приблизительно определить пространственные признаки вещей — их положение, расстояние, форму и величину. Он различает близкое и далекое, большое и малое, круглое и угловатое, верхнее и нижнее, переднее и заднее. Но даже к шести годам ребенок еще не вполне ясно разбирается в значении слов «минута», «час», «неделя», «долго», «скоро», «давно», «раньше» и т.п. (К. Бюллер).